Книга Эхо прошлого, страница 455 – Диана Гэблдон

Страшно не было — я знала, где нахожусь и что я в безопасности — относительной безопасности. А двинуться все равно не могла. Я сидела, скорчившись, потела, дрожала и слушала.

— Вот черт, — пробормотал мужчина. Потом, судя по всему, попытался сесть. — Черт! — вырвалось у него. От боли — или же обнаружил, что его обокрали. Он выругался, вздохнул и затих. Потом издал такой жуткий крик, что у меня по позвоночнику словно ток пропустили.

Торопливое шуршание — мужчина поднимался на ноги. Господи, да что там происходит? Звук падения, хруст веток. Страх заразителен — сердце ухнуло в пятки, я тоже хотела бежать и даже поднялась, но не знала, куда идти. Я ничего не слышала, кроме звуков борьбы. Что там происходит, черт побери?

Захрустели листья, я посмотрела в ту сторону — и это спасло меня от сердечного приступа, когда Ролло ткнулся мне в ладонь влажным носом.

— Иисус твою Рузвельт Христос! — воскликнула я, испытывая облегчение от звуков собственного голоса.

Высокая тень выступила из ночного мрака.

— Вот ты где, тетушка. Ты в порядке? — коснувшись моей руки, обеспокоенно спросил Йен-младший.

— Да, — слабо ответила я и добавила уже уверенней: — Из-за темноты свернула не туда.

Он облегченно вздохнул.

— Я подумал, что ты заблудилась. Денни Хантер сказал, что ты пошла за жиром, но так и не вернулась, и он за тебя волнуется. Ролло и я отправились тебя искать. И кого это там Ролло испугал до полусмерти?

— Не знаю. — Услышав про жир, я попыталась взглядом его отыскать. Чашка лежала на земле, пустая и чистая. Судя по хлюпанью, Ролло, покончив с жиром в чашке, сейчас тщательно слизывал его остатки с листьев. Впрочем, в сложившихся обстоятельствах жаловаться не приходилось.

Йен поднял чашку.

— Пойдем к костру, тетя. Я найду еще жира.

Я без возражений последовала за ним, напряженно пытаясь упорядочить свои мысли, успокоить чувства и вернуть самообладание.

Выражение «взгляд в прошлое» я услышала в Бостоне в шестидесятых годах. Раньше это состояние называли не так. «Контузия», говорили в Первую мировую войну. «Военный невроз» — во Вторую. Это когда переживаешь то, чего не должно было с тобой произойти, и никак не можешь соотнести это с тем, что ты на самом деле делаешь.

«А я смогла», — вызывающе сказала я самой себе.

«Значит, привыкаешь?»

На миг я удивилась, с кем это разговариваю, и всерьез задумалась, не схожу ли я с ума.

Я, конечно же, помнила, что происходило со мной годы назад после похищения. Предпочла бы не помнить, но я знала достаточно о психологии, чтобы не подавлять воспоминания. Спустя какое-то время я обнаружила, что ярко вспоминались лишь некоторые подробности: отрезанное ухо, пурпурное в лучах заходящего солнца и похожее на причудливый гриб; яркая вспышка света перед глазами, когда Харли Бобл сломал мне нос; запах кукурузы изо рта малолетнего идиота, который попытался меня изнасиловать. Тяжелое тело мужчины, который это все-таки сделал. Все остальное милосердно подернулось дымкой забвения.

Мне тоже снились кошмары. Я хныкала во сне; Джейми просыпался и крепко обнимал меня, гладил по голове и по спине и что-то напевал до тех пор, пока я не успокаивалась и снова не засыпала.

И потихоньку становилось легче.

* * *

Йен ходил от костра к костру и наконец раздобыл маленькую жестянку, на дне которой желтело с полдюйма смешанного с окопником гусиного жира. Он оказался прогорклым, но Денни Хантер сказал Йену, для чего предназначался жир, и тот решил, что это не важно.