Книга Эхо прошлого, страница 390 – Диана Гэблдон

Его плечи напряглись, но прежде, чем он успел открыть рот, я его опередила:

— Можно ли где-нибудь достать еще несколько ведер для воды? И каких-нибудь повязок?

Большинство женщин уже оторвали полоски ткани от своих нижних юбок, чтобы использовать их для перевязок. Еще немного — и мы будем полуголыми.

— Да, ведра найти можно, — медленно ответил Уильям. — А о повязках я спрошу у хирурга, который следует с отрядом.

— Нас накормят? — с надеждой спросила я.

За два последних дня я съела лишь пригоршню недозрелых ягод. Мой живот словно сжался и уже не болел от голода, но у меня случались приступы головокружения, а иной раз перед глазами мелькали мушки. Остальным приходилось не легче. Если нас не накормят и не устроят в каком-нибудь пристанище, то из-за жары и слабости некоторые умрут.

Уильям окинул взглядом поле, оценивая количество пленников.

— Наши подводы с продовольствием… — Он поджал губы, качнул головой и продолжил: — Я посмотрю, что можно сделать. К вашим услугам, мадам.

Вежливо поклонившись, он отвернулся и пошел к дороге. Я завороженно глядела ему вслед, сжимая в руке влажную повязку.

Он не пользовался пудрой, и солнце золотило его темные волосы. Голос стал ниже — ну разумеется, в последнюю нашу встречу ему было двенадцать лет.

Через час после моего разговора с лейтенантом Рэнсомом английский солдат принес четыре ведра, молча опустил их рядом со мной и ушел обратно к дороге. Еще через два часа через вытоптанное поле приплелся вспотевший санитар с двумя большими мешками повязок. Он уверенно подошел прямо ко мне, и мне стало интересно, как Уильям описал меня ему.

— Спасибо. Полагаете, нас скоро накормят? — Я взяла мешки.

Поморщившись, санитар оглядел поле. Ну еще бы — инвалиды, вероятно, будут на его попечении. Он повернулся ко мне и вежливо, хоть и очень устало, произнес:

— Навряд ли, мадам. Подводы с едой находятся в двух днях пути от нас; солдаты едят то, что несут с собой, или то, что им удается найти. Простите.

Он развернулся, чтобы уйти, но остановился и, сняв с пояса фляжку, передал ее мне.

— Чуть не забыл. Лейтенант Элсмир велел передать. — Санитар мимолетно улыбнулся, отчего стал выглядеть не таким уставшим. — Сказал, что вы выглядите разгоряченной.

— Значит, лейтенант Элсмир… Спасибо. Поблагодарите его от моего имени, если увидите. — Он уже уходил, когда я, не удержавшись, спросила: — Как вы узнали меня?

Санитар улыбнулся шире и посмотрел на мою голову.

— Лейтенант сказал, что вы кудрявая и командуете, как завзятый сержант. — Он еще раз обвел взглядом поле и покачал головой. — Будьте здоровы, мадам.

* * *

Перед закатом умерли трое мужчин. Уолтер Вудкок еще держался, но жизнь в нем едва теплилась. Мы перенесли столько больных, сколько смогли, в тень, под деревья у края поля. Я разделила тяжелораненых на небольшие группы, каждой выделила по ведру воды и двух-трех женщин или способных ходить инвалидов для ухода. Еще я определила отхожее место и постаралась отделить заразных больных от тех, кто страдал от ран или малярии. У троих, как я надеялась, была всего лишь «летняя лихорадка», еще у одного — юного колесного мастера из Нью-Джерси — я подозревала дифтерию. Я села рядом с ним и время от времени проверяла его горло и вдоволь поила. Не из своей фляжки, правда.