Книга Эхо прошлого, страница 385 – Диана Гэблдон

Он направился к лазарету, возле которого никто не ходил, потому что взять оттуда было нечего. Здесь уже не так сильно пахло мочой, экскрементами и застарелой кровью — большинство пациентов ушли с отступившими американцами. В лазарете были люди: один в зеленом халате — хирург, должно быть, — и несколько санитаров. Двое вышли с носилками, шаркая сапогами по каменным ступеням. Йен спрятался за дверью, потому что за санитарами шел, кровожадно улыбаясь, долговязый Гвинейский Дик.

Увидев его, Йен обрадовался. Значит, капитан Стеббингс еще жив, а Гвинейский Дик — свободный человек. И — слава Иисусу, Марии и Брайд! — за ним вышел Ормистон, опираясь на костыли. Его с обеих сторон осторожно поддерживали санитары, казавшиеся тщедушными на фоне кряжистого моряка. Тетя Клэр будет рада узнать, что у ее пациентов все хорошо.

Конечно, что бы ни случилось — пожар или нашествие англичан, — с дядей Джейми она в безопасности. Другое дело, когда и где он с ними вновь встретится. Впрочем, он и Ролло способны передвигаться быстрее любой армии и быстро их нагонят.

Йен задержался, чтобы увидеть, не появится ли кто-нибудь еще. Но то ли в лазарете больше не осталось больных, то ли им пока нельзя было выходить. Интересно, ушли ли Хантеры с армией Сент-Клера? Хорошо бы; однако они предпочли бы остаться с англичанами, а не идти по долине реки Гудзон с беженцами из Тикондероги. Англичане, скорее всего, не тронули бы квакеров. Йену хотелось бы еще как-нибудь встретиться с Рэйчел Хантер, и, если они с братом ушли с американцами, вероятность этой встречи повышалась.

Йен еще немного побродил по округе и выяснил, что, во-первых, Хантеры и в самом деле ушли, а во-вторых, американцы отступали в панике и беспорядочно. Кто-то поджег мост, но он сгорел лишь наполовину, причем из-за грозы. На берегу озера валялся разный хлам — свидетельство того, что здесь грузили лодки. Йен невольно посмотрел на озеро и увидел лишь два больших корабля под английским флагом. Отсюда, с люнета, было видно, как «красные мундиры» копошатся на холмах Неприступный и Независимость. Внезапно он ощутил к ним неприязнь.

— Ничего, вы там надолго не задержитесь, — пробормотал он себе под нос.

Говорил он на гэльском, и это оказалось к лучшему — проходивший мимо солдат пристально посмотрел на него, словно почуяв недоброе. Йен отвел взгляд и повернулся к форту спиной.

Здесь больше делать нечего. Он поест, наберет еды в дорогу, позовет Ролло и уйдет. Можно…

Совсем рядом раздался оглушительный гул. Йен вздрогнул. Справа от него, у нацеленной на мост пушки, стоял пьяный гурон с открытым от потрясения ртом.

Снизу раздались крики — солдаты подумали, что в них стреляют из форта, хотя снаряд прошел выше и упал в озеро.

Гурон захихикал.

— Что ты сделал? — спросил его Йен на алгонкинском наречии, которое индеец, скорее всего, должен был понять. Так это или нет, было неясно — гурон лишь захохотал, и по его лицу побежали слезы. Он указал на дымящийся рядом бочонок. О боже, американцы бежали в такой спешке, что оставили бочонок с порохом, и теперь его фитиль горел.

— Бум! — сказал гурон, указывая на фитиль. Затем выдернул фитиль из бочонка и бросил наземь, где тот и остался лежать, словно сверкающая змея.

— Бум! — повторил гурон, кивнул на пушку и засмеялся так, что ему пришлось сесть на корточки.