Книга Эхо прошлого, страница 314 – Диана Гэблдон

— Как ты думаешь, они вернутся?

— Нет. Я велел им уйти, — равнодушно ответил мужчина.

Уильям уставился на него.

— Почему ты решил, что они тебя послушаются?

— Потому что они минго, — терпеливо объяснил мужчина. — А я — каньенкехака, могавк. Они меня боятся.

Он, похоже, не шутил. Высокий, тонкий, словно хлыст, темно-каштановые волосы покрывал медвежий жир.

Мужчина разглядывал Уильяма с не меньшим интересом. Уильям кашлянул и протянул руку:

— Уильям Рэнсом, к вашим услугам.

— А ведь я тебя знаю, — сказал мужчина странным тоном и крепко пожал протянутую руку. — Йен Мюррей. Мы уже встречались. — Он скользнул взглядом по рваной одежде Уильяма, его расцарапанному потному лицу и обляпанным грязью сапогам. — В тот раз ты выглядел чуть лучше. Правда, не намного.

* * *

Мюррей снял котелок с огня и поставил на землю. На миг сунул нож в раскаленные угли и тут же опустил нагревшееся лезвие в сковороду, наполненную водой. Горячий металл зашипел, выпустив облачко пара.

— Готов? — спросил Мюррей.

— Да.

Уильям стоял на коленях у тополиной колоды, положив на нее раненую руку. Она отекла в том месте, куда вонзился обломок дерева, вздулся нарыв, кожа вокруг него натянулась и болезненно покраснела.

Могавк — Уильям не мог воспринимать его иначе, даже несмотря на имя и акцент, — посмотрел на него, насмешливо подняв брови.

— Это ты там кричал, чуть раньше?

Он взял Уильяма за запястье.

— Да. На меня змея напала, — признался Уильям.

— Вот как? Ты визжал, как девчонка. — Мюррей дернул уголком рта, перевел взгляд на руку Уильяма и коснулся ее ножом.

Уильям зарычал.

— Уже лучше, — сказал Мюррей.

Крепко сжав запястье Уильяма, он полоснул по руке ножом. Надрез получился дюймов в шесть. Отодвинув кожу кончиком ножа, Мюррей вынул из раны самый крупный обломок кипариса, а затем аккуратно извлек мелкие щепки. Удалив все, что мог, он обернул краем своего потрепанного пледа ручку котелка и плеснул горячей водой прямо на открытую рану.

Уильям утробно зарычал и выругался.

Мюррей покачал головой и укоризненно прищелкнул языком.

— Видимо, мне придется сделать все, чтобы ты не умер. Потому что если ты умрешь, то точно попадешь в ад за такие слова.

— Я не собираюсь умирать, — коротко ответил Уильям.

Тяжело дыша, он здоровой рукой отер лоб. Осторожно поднял вторую руку и стряхнул с пальцев розоватую от крови воду. От пережитого кружилась голова, и он сел на бревно.

— Если тошнит, опусти голову между коленей, — предложил Мюррей.

— Меня не тошнит.

Дожидаясь, пока закипит вода в котелке, Мюррей надергал несколько пригоршней резко пахнущей травы, растущей в воде, и теперь пережевывал ее и сплевывал зеленую кашицу на кусок ткани. Достав из своего походного мешка сморщенную луковицу, он отрезал от нее большой кусок, критически осмотрел его и решил, что тот сгодится и без пережевывания. Он добавил лук к траве и бережно завернул в ткань. Затем наложил все это на рану и закрепил полосками ткани, оторванными от рубахи Уильяма.

Мюррей задумчиво посмотрел на Уильяма.

— Ты, наверное, очень упрямый?

Уильям нахмурился, раздраженный замечанием. Друзья, родные и армейское начальство не раз говорили, что неуступчивость доведет его до могилы. У него на лице это написано, что ли?

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду?