10.30 пополудни. Довелось ли тебе видеть северное сияние, когда ты был здесь? Или стояло слишком раннее время года? Это потрясающее зрелище. Весь день падал снег, но к закату прекратился, и небо прояснилось. Мои окна обращены на север, и прямо сейчас я наблюдаю удивительное мерцание, которое наполняет все небо: бледно-голубые волны с зеленым отливом, порой переходящие в красноватые, закручиваются, словно чернила, которые капнули в воду и размешали. Сейчас я не слышу его из-за пения — кто-то вдалеке играет на скрипке очень милую и пронзительную мелодию, но когда я наблюдал это явление за городом, в лесу, то слышал весьма странный звук или звуки, которые его сопровождают. Иногда — нечто вроде слабого свиста, вроде как ветер проносится мимо здания, хотя воздух совершенно неподвижен. Временами — странный шум, высокий и шипящий, который изредка перемежается пощелкиванием и потрескиванием, как будто на слушателя сквозь сухие листья надвигается целая орда сверчков… Хотя к тому времени, когда на небе показывается северное сияние, мороз уже уничтожает всех насекомых. (Вот уж кого не жалко! В пути мы мазались мазью, которой пользуются местные индейцы. Она помогает от мошки и комаров, но совершенно не препятствует назойливости уховерток, тараканов и пауков.)
На пути из Сент-Джона до Квебека у нас был проводник, метис (у него просто замечательная грива густых и кудрявых, как овечья шерсть, волос цвета корицы). Так вот, он рассказал, что некоторые аборигены считают небосвод куполом, который отделяет землю от небес, но в нем имеются дыры. А северное сияние — это светочи небес, которые послали, чтобы направлять души умерших сквозь эти отверстия.
Но я вижу, что не закончил свой отчет, хотя осталось только добавить, что после битвы сэр Гай отправился на зимние квартиры в Сент-Джон и, похоже, не вернется в Квебек до весны.
И вот я подошел к основной цели моего письма. Проснувшись вчера, я обнаружил, что капитан Рэндолл-Айзекс ночью исчез, оставив мне короткую записку, в которой написал, что у него есть неотложные дела и что он наслаждался моей компанией и ценной помощью. А я должен оставаться на месте до тех пор, пока либо он сам не вернется, либо не поступят новые распоряжения.
Сейчас здесь лежит глубокий снег, и снегопад может начаться в любую минуту. Дело должно быть действительно весьма срочным, чтобы отправиться даже на самое небольшое расстояние. Я, конечно, несколько встревожен внезапным исчезновением Рэндолла-Айзекса. Мне любопытно, что могло вызвать его отъезд, и я слегка волнуюсь за благополучие капитана. Однако, похоже, это не та ситуация, в которой меня оправдают за неповиновение приказам, и поэтому… Я жду.
11.30 пополудни. На некоторое время я перестал писать и поднялся, чтобы взглянуть на небеса. Огни северного сияния загораются и гаснут, но, думаю, сейчас они исчезли насовсем: небо черное, звезды яркие, но такие крошечные по сравнению с блеском пропавшего сияния. Небо огромное и пустое, в городе такое редко увидишь. Несмотря на звон колоколов, костры на площади и людское пение — сейчас здесь проходит какое-то шествие, — за всем этим ощущается великая тишина.
Монахини направились в свою часовню. Я высунулся из окна понаблюдать, как они спешат, пара за парой, словно марширующая колонна. Темные одеяния и мантии делают их похожими на маленькие кусочки ночи, двигающиеся среди звезд их факелов. (Я пишу уже довольно долго, так что прости мне причуды измученного мозга.)
Это первое Рождество, которое я провожу, не видя ни дома, ни семьи. Без сомнения, первое из многих.
Я часто думаю о тебе, отец, и надеюсь, что у тебя все хорошо и ты сейчас с нетерпением ждешь запеченного гуся в доме у бабушки и дедушки сэра Джорджа. Пожалуйста, передай им, что я их люблю. И дяде Хэлу, и всей его семье. (И особенно моей Дотти.)
Желаю тебе самого счастливого Рождества.
Твой сын Уильям
