Онлайн книга «Эхо прошлого»
|
— Я не о том. — Брианна на миг поджала губы. — Просто… Что ты будешь говорить о… Она сделала жест, будто перерезает себе горло. Роджер поднял руку к распахнутому воротнику рубашки, где шрам от веревки образовывал закругленную линию, отчетливо различимый на ощупь, как цепочка из крошечных камешков под кожей. Немного посветлевший, но по-прежнему хорошо заметный. — Ничего. Брови жены удивленно поднялись, и Роджер криво улыбнулся в ответ. — Но что подумают люди? — Наверняка решат, что я практикую аутоэротическое удушение и однажды чересчур увлекся. Роджер хорошо знал сельские районы Шотландского высокогорья и потому предполагал: это самое меньшее, что люди могут здесь вообразить. С виду его гипотетическая паства была весьма благопристойной, но невозможно представить себе большего развратника, чем набожный шотландский пресвитерианин. — Ты… ты сказал доктору Уизерспуну? Что ты ему сказал? — спросила теперь Бри после недолгого раздумья. — Я имею в виду… Он же должен был заметить. — Ну да, он и заметил. Только я ничего не сказал, а он ничего не спросил. — Послушай, Бри, — сказал Роджер тогда, в первый день, — выбор прост: либо мы рассказываем всем чистую правду, либо никому ничего не говорим… ну, или говорим как можно меньше. И пусть думают что хотят. Даже если мы придумаем абсолютно достоверную историю, ничего не получится. Слишком высока вероятность проколоться. Ей тогда это не понравилось: Роджер до сих пор помнил, как опустились уголки ее глаз. Но он был прав, и она это знала. Она решительно расправила плечи и кивнула. Конечно, им пришлось много лгать, чтобы легализовать существование Джема и Мэнди. Заканчивались семидесятые, в Штатах множились коммуны, а по Европе колесили вереницы ржавых автобусов и потрепанных фургонов с импровизированными группами «путешественников», как они себя называли. Кроме самих детей, Роджер и Бри почти ничего не пронесли с собой через камни, но среди немногих вещей, которые Брианна распихала по карманам и в корсет, были два написанных от руки свидетельства о рождении, выданные некоей Клэр Бичем Рэндолл, доктором медицины, присутствовавшей при родах. — Это положенная форма для домашних родов, — сказала Клэр, тщательно выводя петельки в своей подписи. — А я являюсь… или являлась, — уточнила она, иронично скривив рот, — зарегистрированным врачом с лицензией, выданной в штате Массачусетс. — Значит, помощник хормейстера, — произнесла теперь Бри, не сводя глаз с мужа. Роджер глубоко вздохнул: вечерний воздух был прекрасен, чистый и мягкий, но постепенно налетала мошкара. Он отмахнулся от облачка насекомых у лица и решил взять быка за рога. — Знаешь, я ходил к нему не за работой. Я пошел… чтобы разобраться в себе. Понять, становиться ли мне священником или нет. Брианна замерла как вкопанная и тут же спросила: — И что? — Пойдем. — Роджер ласково потянул ее за собой. — Нас съедят заживо, если мы здесь останемся. Они прошли через огород, мимо амбара и зашагали по дорожке, которая вела к дальнему пастбищу. Роджер уже подоил обеих коров, Милли и Блоссом, и они устроились на ночь, темные сгорбленные силуэты в траве, мирно пережевывающие жвачку. — Я ведь говорил тебе о Вестминстерском исповедании веры?[56] Это был эквивалент католического Никейского символа веры[57] у пресвитерианцев — изложение принятой ими доктрины. |