Книга Дыхание снега и пепла, страница 675 – Диана Гэблдон

Последние четыре слова подействовали оглушающе, словно взрыв. Том все еще держал меня за руку, поглаживая костяшки большим пальцем. Захотелось вырваться, но я заставила себя стоять смирно, покоренная его взглядом, теперь прямым и ясным.

— Всю жизнь я тосковал по любви; всю жизнь пытался дарить любовь тем, кто ее не стоил. Позвольте мне хоть это: отдать свою жизнь ради той единственной, что достойна.

На мгновение показалось, что из меня вышибли дух; я судорожно подбирала слова.

— Мистер… Том, не надо! Ваша жизнь… ценна, нельзя ее просто так взять и выбросить!

Том терпеливо кивнул.

— Я знаю — иначе смысла бы не было.

Раздался топот ног, поднимавшихся по трапу; снизу доносился веселый разговор губернатора с капитаном морской пехоты.

— Томас! Не надо!

Он лишь взглянул на меня и улыбнулся — чуть ли не впервые со дня нашего знакомства. Молча склонился над моей рукой; я ощутила покалывание бороды, тепло дыхания, мягкость губ.

— К вашим услугам, мадам, — произнес он еле слышно, пожал мне руку и глянул в сторону берега: к нам приближалась крошечная лодка, темная на фоне серебрящейся воды. — За вами уже плывет муж. Прощайте, миссис Фрэзер.

Он повернулся и отошел, держась прямо, несмотря на волны, колыхавшие палубу под нами.

Джейми застонал, потянулся и грузно сел на кровати.

— Мне как будто все яйца оттоптали.

— Серьезно? — Я открыла один глаз. — Кто бы это мог быть?

Он смерил меня мрачным взглядом.

— Почем я знаю. Кто-то тяжелый.

— Ложись, — ответила я, зевая. — Выезжать еще рано, поспи.

— Нет уж, хочу домой. Нас и так долго не было. — Но вместо того, чтобы встать и одеться, он так и остался мешком сидеть на постели, тяжело опустив руки.

Джейми был измучен, хотя только что проснулся. Ничего удивительного. Скорее всего, последние несколько дней он почти не спал. Ему здорово досталось — я исчезла, Форт-Джонстон сгорел, потом история с моим вызволением… Вспомнив обо всем, я пала духом, а ведь проснулась в прекрасном настроении — свободная, на суше и вместе с Джейми.

— Ложись, — повторила я и, перекатившись на другой бок, погладила его по спине. — Еще не рассвело. Давай дождемся завтрака, надо поесть перед дорогой.

Джейми взглянул в окно. Рассвет едва занялся. Я была права, снизу не доносилось ни звука — ни стука кастрюль, ни гула пламени. Джейми внезапно сдался — завалился на бок и рухнул на подушку.

Он не противился, когда я укрыла его потертым одеялом, обняла и прижалась щекой к его спине. Он все еще пах дымом, хотя мы тщательно вымылись перед тем, как лечь и погрузиться в столь тяжким трудом отвоеванный сон.

Я понимала, как он устал. У меня самой ломило все тело — и от усталости, и от бугристого матраса. Когда мы спустились на берег, Йен ждал нас с лошадьми, а потом мы скакали во весь опор, чтобы до наступления темноты оказаться как можно дальше от корабля. В конце концов мы заночевали на постоялом дворе на краю света. В этом придорожном трактире останавливались извозчики по пути на побережье.

— Малкольм, — чуть замявшись, ответил Джейми, когда хозяин спросил, как его имя. — Александр Малкольм.

— И Джон Мюррей. — Йен зевнул и почесал бок.

Хозяин беспечно кивнул. У него не было причин связывать троих измученных путников с нашумевшим убийством, и все равно мне стало не по себе от взгляда, которым он меня окинул.