Книга Дыхание снега и пепла, страница 673 – Диана Гэблдон

— Понятно, — пробормотала я еле слышно.

Том резко обернулся, сверкая глазами.

— Он не виноват! Мона была ведьмой, колдуньей!.. Не верите? Это правда! Сколько раз я ее ловил! Однажды в полночь застал на крыше дома: стояла раздетая догола в центре пентакля, нарисованного кровью голубки; распущенные волосы развевались на ветру…

— Волосы… — Я пыталась уцепиться хоть за какую-то ниточку и вдруг поняла. — У нее были такие же волосы, как у меня, да?

Он кивнул, не глядя.

— Она была… тем, чем была. Я пытался спасти ее — молитвой, любовью… Не смог.

— Что с ней стало? — спросила я, стараясь не повышать голос. Вряд ли нас кто-то слышал — дул свежий ветер, и все же такие вещи не для чужих ушей.

Том снова сглотнул.

— Повесили, — ответил он почти безразличным тоном. — За убийство моего брата.

Видимо, это случилось, пока Том сидел в Ардсмуре: перед казнью она передала ему весточку о рождении Мальвы и о том, что вверяет детей заботам жены Эдгара.

— Наверное, решила позабавиться, — предположил он слегка отрешенным тоном. — У Моны было странное чувство юмора.

По спине побежали мурашки, и я инстинктивно обхватила себя руками.

— Но вы получили их обратно — Алана с Мальвой?

Том кивнул. Его перевели в другое место, и там ему повезло: один богатый и добрый человек выкупил Тома в кабалу и дал денег на вывоз детей в колонии. Затем разразилась эпидемия желтой лихорадки; хозяин умер, а за ним и жена, которую Том взял себе в тех краях. Помыкавшись в поисках возможностей, он прослышал о поселении Джейми Фрэзера в Северной Каролине: дескать, тот помогает осесть людям, которых знавал в Ардсмуре.

— Лучше б я себе горло перерезал, ей-богу! — воскликнул вдруг Том.

Похоже, он говорил совершенно искренне. Я не знала, что на это ответить; впрочем, ответа и не требовалось.

— Девчонка… Ей было лет пять, не больше, но в ней уже чувствовалось это… лукавство, недобрая, темная сила.

Он изо всех сил пытался спасти теперь уже дочь, выбить из нее дух злонравия, укротить дикость, помешать ей опутывать мужчин губительными чарами.

— И мать такая же была. — Том поджал губы при воспоминании. — Любого мужчину… На них лежало проклятие Лилит.

В желудке ощущалась противная пустота.

— Она ведь ждала ребенка…

Он побледнел еще больше, однако голос оставался тверд.

— Ждала, да. Не вижу худа в том, чтобы избавить мир еще от одной ведьмы.

Заметив выражение моего лица, Том торопливо продолжил:

— Вы знаете, что она пыталась вас убить? И вас, и меня?

— Как так — убить? Каким образом?

— Когда вы ей рассказали про те невидимые штуки — бактерии, она очень заинтересовалась. Это она мне призналась, когда я поймал ее с костями.

— С какими… костями? — Я вздрогнула, словно за шиворот засунули ледышку.

— Ну, с теми, что она вытащила из могилы Эфраима, — хотела приворожить вашего мужа. Все не использовала — я нашел их в рабочей корзинке. Я ее поколотил как следует, вот она и призналась.

Привыкшая бродить по лесам в поисках трав, в самый разгар эпидемии дизентерии Мальва набрела на хижину отшельника, поедателя грехов^[176]. Она застала его уже на смертном одре, и пока размышляла, звать ли на помощь или просто убежать, он скончался.

Тут ее осенила идея. Помня мои наставления, она взяла образцы слизи и крови, поместила в бутылку, залила бульоном из котелка и засунула в корсет, согревая теплом своего тела. Дождавшись удобного момента, Мальва капнула несколько капель в еду мне и отцу. Расчет был простой: если мы заболеем, наши смерти в разгар дизентерии не вызовут никаких подозрений.