Книга Дыхание снега и пепла, страница 266 – Диана Гэблдон

Некоторое время мы просто молча стояли, размеренно дыша. Потом характер звуков в хирургической вдруг изменился. Оттуда донесся краткий удивленный вскрик, а следом более эмоциональное восклицание на французском, на пол тяжело приземлились ноги, а затем раздался недвусмысленный звук отошедших околоплодных вод.

* * *

Роды продвигались быстро. Меньше чем через час показалось покрытое черным пушком темя.

— Волос у него хватает, — сообщила я, смягчая промежность маслом. — Осторожней, не тужься слишком сильно! Пока рано, — я обхватила головку. — И у него очень большая голова.

— Вот так новость, а я и не знала, — сказала Марсали, она покраснела и тяжело дышала. — Спасибо, что сказала.

Я едва успела рассмеяться, как головка аккуратно скользнула мне в руки, лицом вниз. Пуповина обвивалась вокруг шеи, но, слава богу, не туго. Я продела под нее палец и скинула петлю. Прежде чем я открыла рот, чтобы сказать «тужься!», Марсали сделала какой-то невероятно глубокий вдох и выстрелила младенца в мой живот, словно пушечное ядро.

У меня в руках будто оказался смазанный жиром поросенок, и я лихорадочно вертела его в руках, пытаясь повернуть малыша головой вверх и понять, дышит ли он или она.

Тем временем Мальва и миссис Баг взволнованно восклицали рядом, из кухни послышался топот бегущих ног.

Я нашла лицо малютки, быстро очистила нос и рот, вдула немного воздуха ему в легкие, щелкнула пальцем по подошве одной ноги. Нога дернулась в рефлексе, и он широко раскрыл рот в отчаянном вопле.

— Bon soir, Monsieur L’Oeuf, — сказала я, поспешно проверяя, действительно ли это месье.

— Monsieur? — Лицо Фергуса расплылось в широкой улыбке.

— Monsieur, — подтвердила я и, быстро закутав ребенка во фланель, сунула его в руки отцу, сосредоточившись на перевязывании и обрезании пуповины. Потом я вернулась к Марсали.

Мать, к счастью, была в порядке. Изнуренная и взмокшая, она улыбалась так же широко, как ее муж. И так было со всеми в комнате. Пол был грязным, постель мокрой, а воздух насыщен плодородными запахами рождения, но в общем радостном оживлении этого никто не замечал.

Я массировала живот Марсали, стимулируя сокращения матки, миссис Баг тем временем принесла ей огромную кружку пива.

— С ним все в порядке? — спросила она, приходя в себя после утоления жажды. — Правда все в порядке?

— Ну, у него две руки, две ноги и голова, — сказала я. — Сосчитать пальцы на руках и ногах не успела.

Фергус положил ребенка на стол к Марсали.

— Посмотри сама, ma cher, — сказал он. Он откинул пеленку, моргнул, затем нахмурился и склонился ближе.

Йен и Джейми прекратили разговаривать, заметив его реакцию.

— Что-то неладно? — спросил Йен, подходя ближе.

В комнате внезапно повисла тишина. Мальва недоуменно переводила взгляд с одного лица на другое.

— Maman?

В дверях, сонно покачиваясь, стоял Герман.

— Он здесь? C’est monsieur?

Не дожидаясь ответа, он поплелся вперед, оперся на окровавленную постель и, разинув рот, уставился на новорожденного брата.

— Выглядит забавным, — сказал Герман и слегка сдвинул брови. — Что это с ним?

Фергус стоял, обратившись в камень, как и все мы. Очнувшись, он посмотрел на Германа, перевел взгляд на младенца, потом снова на своего первенца.

— Il est un nain, — сказал он почти небрежно. Он сильно сжал плечо Германа, так что мальчик изумленно вскрикнул, затем резко повернулся на каблуках и вышел. Я услышала звук открывшейся входной двери, и холодный сквозняк пронесся по холлу в комнату.