Книга Путешественница, страница 98 – Диана Гэблдон

Они долго сидели и молчали. Фрэзер лишь залпом осушил свой стакан. Грей, не говоря ни слова, в третий раз налил им обоим портвейна и вновь опустился в кресло.

— Как вы полагаете, мистер Фрэзер, жизнь ваша тяжела? — поинтересовался он.

Джейми Фрэзер встретился с ним взглядом, помолчал, похоже, решил, что собеседником движет исключительно любопытство, и разрешил себе расслабиться. Он откинулся в кресле, медленно разжал кулаки и стал разминать правую руку, сжимая и разжимая пальцы. Грей заметил, что рука несла на себе след от старой раны: была покрыта шрамами, а два пальца оказались скрючены.

— Думаю, не слишком, — медленно проговорил шотландец, по-прежнему спокойно глядя на начальника тюрьмы. — Мне кажется, тяжелее всего в жизни — тревожиться за тех, к кому мы не в силах прийти на помощь.

— А разве не когда нет рядом того, на кого мы хотим потратить свою любовь?

Заключенный не сразу дал ответ. Возможно, он разбирал позицию на шахматной доске?

— Нет, это пустота, — наконец сказал он. — Но не тягость.

Стояла ночь, в крепости было очень тихо.

— Ваша жена… вы говорили, что она была целительница?

— Была. Она… ее звали Клэр.

Фрэзер поднес ко рту стакан и сделал глоток, словно чтобы протолкнуть ком в горле.

— Думаю, вы ее очень сильно любили, — тихо произнес Грей.

Он заметил, что Фрэзеру хочется того же, чего минутой раньше желал он сам: произнести вслух имя, хранящееся в тайне, на мгновение вернуть призрачную любовь.

— Порой мне хочется выразить вам свою благодарность, майор, — проговорил шотландец.

— Благодарность мне? За что? — удивился Грей.

Заключенный еще раз окинул взором доску, где фигуры образовывали завершенную партию, и сказал:

— За ночь у Кэрриарика, когда мы впервые с вами повстречались. — Фрэзер глянул на Грея в упор. — За то, что вы сделали ради моей жены.

— Вы не забыли, — прохрипел Грей.

— Я не забыл, — отозвался Фрэзер.

Решившись, Грей взглянул шотландцу прямо в лицо, однако в его чуть раскосых синих глазах не было ни следа издевки.

Совершенно серьезно Фрэзер кивнул.

— Вы были достойным противником, майор. Я не смог бы вас забыть.

Джон Грей горько расхохотался. Удивительно, однако, что он не ощутил того стыда, который всегда посещал его при воспоминании об этом постыдном событии.

— Если вы сочли достойным противником мальчишку шестнадцати лет, который трясется от ужаса, то, мистер Фрэзер, нечего удивляться, что хайлендеры потерпели поражение!

Фрэзер раздвинул губы в усмешке.

— Майор, тот, кто не трясется от ужаса, когда к его голове приставлен пистолет, либо абсолютно лишен чувств, либо дурак.

Против собственной воли Грей засмеялся. Улыбка его собеседника стала шире.

— Вы никогда не сказали бы ничего для спасения своей жизни, но заговорили для спасения чести дамы. Чести моей жены, — значительно прибавил Фрэзер. — Полагаю, это нельзя называть трусостью.

В его голосе не слышалось ни малейших сомнений в том, что он говорил от чистого сердца.

— Но я же ничем не помог вашей жене, — грустно парировал Грей. — В действительности же никакой угрозы для нее не было.

— Однако вам это было неизвестно, не так ли? — заметил Фрэзер. — Вы стремились ее спасти и спасти ее честь, рискуя собственной жизнью, и таким образом оказали ей услугу, о которой я многократно вспоминал. Особенно когда потерял Клэр.