Книга Путешественница, страница 64 – Диана Гэблдон

Кварри скосил глаза и посмотрел на новоназначенного коменданта Ардсмьюира с высоты своего возраста — он был на пятнадцать лет старше.

Майору Грею было никак не больше двадцати шести, а нежный румянец и длинные, как у девушки, ресницы делали его на вид еще моложе. Кроме того, он был невысок ростом и хрупок. Сейчас же он принял гвардейскую осанку.

— Мне это известно, полковник, — отрывисто заметил офицер, стараясь оставаться бесстрастным.

Конечно, Кварри, как и сам Грей, тоже был всего лишь младшим отпрыском хорошей семьи, однако преимущество в звании и годах не позволяло майору выказывать чувства.

— Надеюсь, — отозвался Кварри, уставившийся на собеседника светло-карими глазами.

Затем он с размаху напялил на голову шляпу, тронул пальцем темный шрам на щеке, деливший кирпичную кожу почти поперек, — память о громкой дуэли, ставшей причиной ссылки в Шотландию, — и добавил:

— Один бог знает, Грей, что вы такое отмочили, что вас засунули в эту дыру. Ну, вы, конечно, и сами знаете, чему этим обязаны. Удачи!

И, взмахнув на прощанье синим плащом, Кварри отбыл.

— Старый черт всегда лучше нового, — мрачно заметил Мардо Линдси и покачал головой. — Красавчик Гарри был не самым худшим.

— Это верно, — подтвердил Кенни Лесли. — Да ведь ты уже тут сидел, когда он появился, правда? Гарри оказался гораздо лучше того мерзавца Богла.

— И-и-и… — удивленно протянул Мардо. — Не темни, парень, к чему ты клонишь?

— Да к тому, что если Красавчик и вправду был лучше Богла, — терпеливо пояснил Лесли, — тогда он был чертом новым, а Богл — старым. Но Красавчик точно оказался лучше, вот и выходит, что ты не прав.

— Я? — Окончательно запутавшийся в рассуждениях Мардо исподлобья зыркнул на Лесли. — Нет, я прав!

— А вот и не прав! — горячо произнес Лесли. — Да и с чего ты вообще вечно споришь, когда все равно всегда проигрываешь?

— Я?! Я не спорю! — возмутился Мардо. — Это ты нарочно ко мне лезешь и все переворачиваешь вверх ногами.

— Да потому, что ты ошибаешься, малый, — твердо сказал Лесли. — Был бы ты прав, я бы слова не сказал.

— Не был я не прав! В общем, я так не думаю, — пробормотал Мардо, который уже не мог припомнить, что говорил вначале. Линдси повернулся к высокому человеку, примостившемуся в углу. — Макдью, я не прав?

Сидевший в углу человек потянулся, негромко зазвенев цепями, и засмеялся.

— Да нет, Мардо, сказать, что ты так уж не прав, нельзя. Но и что ты прав, сказать тоже невозможно — пока мы доподлинно не узнаем, что это за новый черт.

Увидев, что Лесли хмурится в предвкушении продолжения спора, человек этот сказал громче, обратившись ко всем окружающим:

— Кто из вас уже видел нового коменданта? Джонсон? Мактавиш?

— Я видел! — крикнул Хейс, с готовностью пробираясь к очагу, чтобы погреться.

На сорок человек, сидевших в большой камере, приходился лишь один маленький очаг, усесться у которого могли лишь шестеро. Остальные были вынуждены прижиматься друг к другу, дрожа от холода.

У узников имелось установленное совместно правило: тот, кто рассказывает интересную историю, либо певец занимает у огня место на время выступления. Макдью объяснил им, что таково исконное право барда; когда в старые времена в замки забредали барды, рассказал он, лэрды оказывали им особые почести: усаживали в тепло и от души угощали.