Онлайн книга «Путешественница»
|
Закашлявшись, я почувствовала, что с моей ногой не все в порядке. Ощущение собственного тела вернулось ко мне, и я поняла, что на моем теле имеются множественные повреждения, но левая голень, в которой вместо кости была раскаленная кочерга, волновала меня больше всего. Нога была на месте, не потеряна, уже хорошо. Еле разлепив глаза, я увидела ее — пульсирующая пелена. Вряд ли нога имела отношение к пелене, ведь образы формируются в мозгу, но у меня перед глазами кружились белые вихри, сменявшиеся ярким светом. Это причиняло боль глазам, так что их пришлось закрыть. — Господи, велика Твоя воля! Очнулась! Человек, говоривший с шотландским акцентом, сидел у моего уха или низко наклонился, потому что я слышала голос очень отчетливо. — Вот еще. Вместо голоса я издавала карканье. Изрядно наглотавшись воды, я ощущала, как она противно булькает в лобных пазухах, причем она изливалась из носа при кашле, а с чиханием извергалась слизь, мокрота и черт-те что, лившееся мне на подбородок и грудь. Руки, бывшие где-то очень далеко, пришлось поднять, чтобы утереться, но это вызвало предостережение: — Англичаночка, не дергайся, лежи спокойно. Предоставь мне заботиться о тебе. Голос Джейми был так весел, что я открыла глаза от злости. На самом деле муж был напряжен и сосредоточен, поэтому его веселье можно отнести на счет переживания, но в любом случае я не смогла долго рассматривать его, потому что он накрыл мое лицо носовым платком. Хотя я пыталась протестовать, боясь задохнуться, он вытер мое лицо и заставил высморкаться. Поскольку он зажал мне нос платком, у меня не было другого выхода. Пришлось подчиниться, и это, как ни странно, облегчило мои страдания: бульканье в пазухах прекратилось, а я смогла более-менее сносно соображать. Джейми улыбался, глядя на меня, хотя сам выглядел не многим лучше, если не сказать хуже (я все же надеялась, что имею более приличный вид): его волосы склеила морская соль, и теперь они торчали пучками, с виска слезала содранная кожа, а плечи были укрыты подобием одеяла, но только не рубахой. — Очень плохо? — осторожно поинтересовался он. — О, хуже некуда, — проскрипела я. Я жива, значит, нужно снова жить, чувствовать и осознавать события, а этого хотелось мне меньше всего. Джейми, обнадеженный тем, что я в силах говорить, взял кувшин с прикроватного столика. Да, то была кровать, не гамак и не подвесная койка. Это-то и удивляло больше всего: белоснежные льняные простыни, светлые стены в штукатурке, белые занавески из муслина, похожие на паруса, надуваемые ветром, — очевидно, именно это заставило меня пережить слепящую белизну, которую я приняла за зов смерти. На оштукатуренном потолке играли блики, из чего я сделала вывод, что это вода, находящаяся рядом, отражает лучи солнца. На сундуке Дэвида Джонса было не так уютно, но на волнах я ощутила такой всеобъемлющий покой, какой вряд ли почувствую где-либо еще. При любом движении нога болела, а от этого болело все тело, и я пожалела, что не умерла там, в океане, не утонула в волнах. Вначале рука, теперь вот нога… — Ммм, англичаночка, ты сломала ногу. Не шевелись, пожалуйста, иначе будет больно, — предупредил Джейми. — Да я уж догадалась, спасибо за заботу, — промычала я в ответ. — Какого лешего мы здесь делаем? Где мы вообще? |