Онлайн книга «Путешественница»
|
— А-а-а, ну что же вы! Ох! Зачем меня мучите? Кабы знал, так сказал! — Хотелось бы, чтобы сказали. — Я снова занесла иглу. — Ох нет, миссис, не продолжайте, умоляю. Да погодите же, я скажу! То был англичанин, а большего я не знаю. Я и впрямь остановилась. — Что вы говорите? Англичанин? — Ну да. Да только это говорил сэр Персиваль, я сам не видел, — плача, приговаривал Томпкинс. Рана была уже зашита, и оставался последний стежок, любовно выведенный мною по коже страдальца. Я старалась облегчить ему боль и плеснула в стакан бренди из бутылки, предназначенной для моих личных нужд. Томпкинс с удовольствием влил в себя горячительное и на радостях договорил, чем закончились поиски агентов таможни. Нужно было найти доказательства, а в тупике Карфакс были листовки, содержащие призывы к заговору против правительства. — Я знаю, что там произошло, — перебила я, смотря на следы от ожогов. — Болит? — Уже нет, но порой доставляет неприятности, — отвел глаза Томпкинс. Травмы помешали принять участие в знаменитой засаде на контрабандистов, но она не прошла мимо его ушей («Я не видел, зато знаю все подробности, пусть и не из первых уст»). При аресте Джейми мог бы порассказать о тайных делах сэра Персиваля, поэтому последний поспешил предупредить Фрэзера об опасности. Но неведомый англичанин доложил, что из Франции прибудет партия товара, и таможенники подготовили засаду, спрятавшись в песке. — Хорошо, а кто убил одного из таможенников? — не сдержалась я, вспомнив удавленника. — Кто-либо из контрабандистов? Да вот незадача — они все шотландцы. Моряк утерся и ушел в себя, не желая отвечать на такие откровенные вопросы, тогда я поставила перед ним всю бутылку. — О, миссис Фрэзер, душевно благодарен. Я стольким вам обязан. Это такая добродетель. — Прекратите паясничать, лучше расскажите, что вам известно. Томпкинс налил себе полную чашку и неспешно выпил ее, явно наслаждаясь запретным вкусом. — Свои же его и кокнули. Нечего здесь грешить на контрабандистов, — заявил он. — Как это? — недоумевала я. Он прикрыл единственный глаз и снова открыл его. — А вот как, миссис: один из них по слову Персиваля должен был прикончить второго, причем в тот момент, когда контрабандисты будут бежать по дороге, спасаясь от нападавших на берегу. Так что таможенник должен был стать жертвенным агнцем. И стал им. — И что? Зачем так усложнять? — Что же здесь непонятного? — искренне изумился моряк. — Листовки, которые я нашел в типографии, не были подписаны именем Фрэзера, значит, следовало найти другие доказательства, а поскольку и эти сгорели в печатне, нужно было искать новые. К тому же он был хитрым контрабандистом и не давался нам в руки — все, кого мы поймали, были пешками в его игре. Правда, один агент вроде бы хотел втереться к нему в доверие и выведать, где он хранит товары, да только пропал бесследно. Мы думаем, что Фрэзер либо убил его, либо заплатил хорошие деньги, чтобы тот молчал. В любом случае мы не знаем ничего ни о его судьбе, ни о том, где шайка Джейми Роя прячет товары. Так вот кем был тот странный человек, пристававший ко мне у борделя! А я было приняла его за священника… Выпили ли мятный ликер в заведении мадам Жанны? — А… — Погодите, дайте доскажу, — Томпкинс вошел в раж, и не стоило его перебивать. — Сэр Персиваль сообразил, на кого вышел, но не мог придумать, где найти доказательства причастности Фрэзера ко всем тем делишкам, которые он проворачивал. Контрабанда — это одно, бунтарская писанина — другое, а вот то, что малый был якобитом, отбывавшим наказание, — это совсем другая песня! Если бы повезло привлечь его к ответственности, судебный процесс над ним был бы крайне поучителен и полезен для сэра Персиваля Тернера. |