Книга Путешественница, страница 376 – Диана Гэблдон

Я сунулась в дверь, но не зашла, а осталась в коридоре.

— Теперь кардамон. Целый мускатный орех урожая этого года. Экстракт аниса, тоже свежий, — диктовала я. — Имбирь, корень. Две штуки, большие, без пятен.

Кок замер, но не обернулся. Стук ножа по колоде прекратился.

— Штук шесть целых ванильных цейлонских бобов.

Мерфи обернулся, вытирая руки о грязный кожаный фартук. Следовало сказать, что его одеяние не отличалось чистотой.

Я могла видеть широкое румяное лицо и жесткие песочные бакенбарды, окаймлявшие его. Губы были поджаты, и по ним не замедлил пройтись язык в нервном жесте.

— А шафран?

— Конечно, нужен. Пол-унции, — с готовностью ответила я, внутренне торжествуя.

Мерфи вздохнул и предложил:

— Мэм, там в коридоре коврик, воспользуйтесь им, и прошу на камбуз.

Фергюс принес столько воды, сколько смог и сколько позволил кок, но этого хватило только на голову. Помыться я не могла, поэтому вернулась к себе, чтобы посмотреть, что можно сделать без воды. Марсали уже не было — видимо, девчонка убежала к возлюбленному. Тяжко же им приходится.

Причесавшись и продезинфицировав ладони с помощью спирта, я прошла к Джейми, надеясь, что ему захотелось кушать или хотя бы пить, но эта надежда была иллюзорной.

Каюта, где ютились мы с девушкой, была самой просторной, ведь там каждая могла располагать шестью квадратными футами, правда, вытянуться на койке могла только Марсали, а я спала скрючившись и согнув ноги.

Постели Джейми и Фергюса были похожи на наши. Джейми, свернувшись в комочек при своем росте, был жалок, эдакая бледная рыжая улитка с серым лицом. Когда он зеленел, это составляло жуткий контраст с рыжей шевелюрой. Заслышав шаги, он послал мне туманный взгляд и закрыл глаза.

— Все плохо? — то ли спросила, то ли констатировала я.

На мою реплику Джейми открыл один глаз и даже рот, но передумал и выдавил только «да».

Я провела было по его волосам, но эта ласка не подействовала на него, я не знаю даже, почувствовал ли он ее.

— Хорошие новости: капитан сказал, что завтра море утихнет, — я обнадежила мужа.

Отчасти это было правдой: качка хотя и ощущалась, море постепенно успокаивалось.

— Угу. Может быть. — Глаза его были закрыты по-прежнему. — Но я уже умру. Скорее бы, намучился.

— Знаешь, думаю, что ты ошибаешься. То есть ты, конечно, намучился, но и не умираешь! Кстати говоря, я не знаю случаев, когда бы умирали от морской болезни. Но если что, ты будешь первым.

— Не только от нее…

Джейми заставил себя подняться на локте, побелев и покрывшись испариной. «Плохо дело», — подумала я.

— Клэр, берегись. Осторожнее. Нужно было, чтобы ты знала раньше, но я молчал, ты бы волновалась, а…

Он изменился в лице, и я поспешно подставила тазик.

— Боже…

На подушки он приземлился белее полотна. Любое усилие было утомительно для него, а непрерывная рвота просто изматывала.

— Что мне нужно было знать? — Тазик был поставлен недалеко — возле двери. — Вообще-то стоило сказать об этом раньше, до отплытия.

— Я надеялся, что будет получше.

— Я тоже, — съязвила я. — Ну так что там у тебя, выкладывай.

— Обратись к французу. Передай — я разрешил рассказать. Скажи еще, что с Иннесом все в порядке, он чист.

— В каком смысле чист? Я чего-то не понимаю? Что за секреты?

Среди симптоматики морской болезни нет делирия. Это давало повод для беспокойства.