Книга Путешественница, страница 301 – Диана Гэблдон

— Папа! — Она была крайне разгневана. — Кто это?!

— Папа?.. — хлопала я глазами. — Папа? — беспомощно повторила я.

Джейми онемел и не двигался, когда девушка вошла, но сейчас, после произнесенных ею слов, он вскочил на ноги, бросил одеяло обратно на кровать, взмахом ладони поправил прическу и блеснул глазами на вошедшую.

— За каким чертом ты здесь?

Он хрипел от гнева. От одного вида Джейми можно было испугаться, а теперь он еще и разгневался. Казалось, он ничуть не смущен своей наготой, должной бы поколебать его напористую уверенность. Девушка сделала шаг назад, но, оставаясь стоять чуть дальше от постели, не потеряла достоинства:

— Мама тоже здесь!

Вздернув нос, она торжествовала: Джейми вздрогнул и побледнел. Девушка нащупала уязвимое место, и он был потрясен до глубины души.

На лестнице уже раздались шаги — кто-то бежал в нашу комнату. Краска снова залила щеки Джейми, и он бросил мне одеяло, чтобы я смогла прикрыться, а сам принялся надевать штаны, надеясь успеть до прихода следующего гостя или гостьи. Джейми успел вовремя — в дверях показалась женщина, едва переводившая дух. Вбежав в комнату, она так же внезапно остановилась, будто ее бег прервала стена из стекла.

— Так, значит, это правда! — посмотрев на кровать, закричала она, обращаясь к Джейми, сжав в кулаках свой плащ. — Вот она, эта ведьма! Да, это та англичанка! — указала она на меня. — Джейми Фрэзер, насколько же ты жесток! Зачем ты это сделал?

— Лаогера, опомнись! Я не делаю ничего предосудительного, — заявил Джейми.

Укутавшись в одеяло, я смотрела на происходившее между Джейми и Лаогерой. Пока Джейми не обратился к ней по имени, я не могла понять, кто эта женщина.

Та Лаогера Маккензи, какой я ее помнила, выглядела великолепно: гладкая шелковистая кожа цвета распустившейся розы, светлые волосы цвета луны, тонкая талия. Тогда, двадцать лет назад, ей было шестнадцать, и тогда она безответно любила Джейми, настойчиво и безрезультатно добиваясь его внимания. Видимо, за это время ее старания увенчались успехом.

Теперь ей было под сорок, и от осиной талии не осталось и следа. По-прежнему нежная кожа скоро должна была стать дряблой на толстых щеках. Лаогера была красна как помидор от эмоций, переполнявших ее. Приличный белый чепчик изобличал в ней уважаемую хозяйку, но сейчас он сбился, открывая взору растрепанные волосы пепельного цвета. Светло-голубые глаза пылали той же злобой и ненавистью, которую Лаогера поспешила излить на меня.

— Джейми мой! Изыди, ведьма, твое место в аду! — Она притопнула, придавая вес своим словам. — Он мой! Пошла вон, вон!

Я не собиралась никуда исходить и тем более не считала, что мое место в аду, поэтому Лаогера дала гневу выплеснуться в полной мере. Пошарив глазами по комнате, она взяла кувшинчик, по которому тянулась голубая полоска, и, решив использовать его в качестве оружия, было замахнулась им, пока Джейми не выхватил у нее кувшин, водворив его на место, а неудачливую нападавшую встряхнул и пихнул к выходу, не утруждая себя ответить на ее протестующий писк.

— Иди вниз, Лаогера. Я приду поговорить.

— Что-о? Поговорить?! Ты-ы?!. — Лаогера использовала возможность отомстить Джейми и впилась ногтями ему в лицо так, что щека Джейми закровоточила до самой рыжей бороды.