Книга Путешественница, страница 169 – Диана Гэблдон

— Если вдруг…

Клэр осеклась.

— Я боюсь. Я не знаю, выйдет ли это у меня. А если я не смогу? Идти очень страшно. Но и не идти тоже. Я ничего не знаю.

— Мне тоже страшно.

Роджер взял ее за руку, ощущая то ласковое тепло, которым был согрет конверт. Пальцы, длинные и тонкие, унизанные кольцами, слегка дрожали, пульс бился быстро. Они помолчали.

Клэр пожала ему руку и высвободила свою.

— Роджер, я вам благодарна. Спасибо за все.

Она наклонила к нему лицо, нежно поцеловала в губы и вышла в темноту. Коридор поглотил ее, хотя какое-то время белый халат, как одежды призрака, еще виднелся вдали. Привидений, желающих посетить пасторский дом в канун Дня Всех Святых, больше не было. Роджер сидел почти в темноте — свеча догорала и наполняла комнату запахом гари, — ощущая ее поцелуй на губах. Последние слабые язычки пламени освещали тыкву изнутри, и она ухмылялась, храня в себе тайны языческих богов.

Утренний туман пробирал до костей, но шерстяной плащ надежно защищал от рассветного холода. В последний раз я надевала что-то похожее двадцать лет назад. Впрочем, инвернесский портной не удивился, когда я заказала ему плащ с капюшоном: современные нравы такие свободные, что можно носить все, что заблагорассудится.

Туман скрывал вершину холма, и снизу она была недоступной взглядам любопытных.

— Мэм, вам точно сюда? — недоумевал водитель.

Кругом не было ни души.

Я собралась с духом.

— Да, мне именно сюда.

— Уверены?

Банкнота не развеяла его сомнений.

— Вас подождать? Или мне заехать спустя время?

Мне вдруг захотелось ответить утвердительно. Это была последняя возможность остаться здесь, и я малодушно хотела воспользоваться ею. И все-таки я взяла себя в руки.

— Спасибо, не нужно.

Нельзя распускать себя. Но если я не решусь, не смогу, то вернусь пешком в дом пастора. Или дождусь Бри — наверняка она захочет приехать. Это было бы облегчением. Или позором?

Я поднималась на холм. Все-таки поднималась, сбрасывая вниз камешки и землю. У бедра был прицеплен мешочек с деньгами, и я чувствовала тяжесть монет. Они оттягивали пояс и напоминали о моем решении.

Мое решение, неужели его нельзя отменить? Как будет жить без меня Бри, такая доверчивая и беззащитная? Он так сладко спала вчера. С ней Роджер, пусть так, но как я могу бросить дочь? Камни начинали притягивать меня. Я чувствовала растущее беспокойство и вспоминала тот древний ужас, который ощутила тогда, — безумный, животный страх, бессилие, ужасающий крик, раздирающий на части рот и тело.

Нет, только не это! Но тем не менее я поднималась, трепеща, чувствуя мокрые ладони и тяжелые ноги, механически несущие меня вперед.

С холма был виден рассвет. Туман рассеялся, оставшись позади, и контуры камней обрисовывались графически ясно. Ладони взмокли еще больше, когда я увидела камни. Сердце сжалось от испуга — я понимала, что ждет меня впереди. Между тем я уже стояла в круге.

Роджер и Брианна были здесь. Они смотрели друг на друга, но, почувствовав мое присутствие, обернулись.

Бри была одета в платье производства все той же Джессики Гуттенберг — ярко-зеленое, цвета спелого лайма, расшитое блестящими камешками. Я онемела.

— Оно тебе не к лицу! — Платье очень шло Брианне, но я попыталась как-то воздействовать на нее, чтобы вконец не растеряться и оставить за собой право выбора.