Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 112 – Маргарита Фуаро

— Значит, Неферет-Айя пыталась не дать ребёнка воде, — сказала я.

Раэм тихо произнёс:

— Она просила меня об этом.

И снова в комнате стало слишком ясно, кто тогда не услышал.

Он поднялся.

— Кахем. Дом Без Голоса открыть.

Хенут резко сказала:

— Нельзя идти туда войском.

Раэм посмотрел на неё.

— Почему?

— Если там действительно Несират-Мау, её убьют до твоего входа. В таких местах смерть происходит быстрее приказов.

Кахем кивнул.

— Она права.

Раэм сжал пальцы.

— Тогда как?

Меру тихо сказала:

— Через ткани.

Все повернулись к ней.

Она испугалась, но не отступила.

— В Дом Без Голоса не ходят стражники. Туда ходят женщины с бельём. Прачки. Служанки. Те, кого не считают.

Я почти улыбнулась.

Не от радости.

От закономерности.

Опять низы. Опять мокрые ткани. Опять женщины, которых дворец не видит.

— Я пойду, — сказала я.

— Нет, — сказал Раэм сразу.

— Я не спрашивала.

— Сену.

Это остановило.

Сену спал рядом. Его дыхание было слабым, но ровным. Оставить его сейчас — предательство. Не пойти за Несират-Мау — тоже.

Я закрыла глаза.

Вот оно снова.

Две жизни в двух разных местах.

— Пойдёт Меру, — сказал Кахем.

— Нет, — сказала я.

Меру подняла голову.

— Да.

— Ты только вернулась.

— Именно поэтому меня не ждут.

— Это опасно.

Она посмотрела на меня почти строго.

— Госпожа, здесь всё опасно. Разница только в том, кто решает за меня.

Я замолчала.

Потому что это была правда.

Кахем кивнул.

— Меру пойдёт с двумя моими женщинами из стражи. Без знаков. Как прачки. Я буду рядом через северный двор.

— А я? — спросила я.

Раэм посмотрел на меня.

— Ты останешься с Сену.

На этот раз я не спорила.

Но добавила:

— Тогда принесите Несират живой.

Кахем коротко ответил:

— Постараюсь.

— Нет. Не постарайтесь. Принесите.

Он посмотрел на меня.

И кивнул уже иначе.

— Принесу.

Раэм подошёл к сосуду с песком. Долго смотрел на пелёнку.

— Если Шаи-Мену жив…

Он не договорил.

И не надо было.

Если Шаи-Мену жив, он не просто ребёнок Неферет-Айи. Он ребёнок первого вдоха, который видел фараон. Ребёнок, чьё существование скрыли через храм, воду и молчание.

Ребёнок, из-за которого могли умирать наследники.

Или ребёнок, которого использовали как ещё одну стёртую нить в чужой войне за трон.

Раэм тихо сказал:

— Я признал мёртвым того, кто дышал.

Я не стала его утешать.

Он и не просил.

Сену вдруг открыл глаза.

— Папа.

Раэм сразу наклонился.

— Я здесь.

— Маленький не в воде.

Раэм побледнел.

— Где?

Сену смотрел куда-то мимо нас, в угол комнаты, где тени лежали гуще.

— Там, где не поют. Старая кошка держит его имя зубами.

Меру перекрестила руки на груди по-своему, по-служаночьи, от страха.

Кахем уже шёл к двери.

Раэм поднялся следом, но Сену вцепился в его запястье.

— Не уходи.

И фараон остановился.

Вот так просто.

Весь дворец, Дом Без Голоса, Несират-Мау, Шаи-Мену, Сехем, Птахор — всё осталось за порогом.

А здесь был ребёнок, который просил отца не уходить.

Раэм посмотрел на Кахема.

— Ты идёшь.

— Да, владыка.

— Без шума.

— Да.

— Если найдёшь её…

Кахем понял.

— Живой.

Меру поправила на плечах простую серую ткань прачки, которую ей принесла Сат-Исет. Маленькая, бледная, с разбитой губой, она вдруг стала не служанкой из страха, а свидетелем, который сам выбрал идти обратно в темноту.

Перед уходом она подошла ко мне.