Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 66 – Маргарита Фуаро

— Значит, у нас как раз подходящее время.

— Она не Варка. Варка ругается, лечит и плюётся в сторону дурных людей. А Ставра… Ставра смотрит так, будто видит не лицо, а то, что под ним.

— Кости?

— Душу.

Я промолчала.

С душой у меня и правда было сложно.

Пока я пыталась придумать, как из запертого терема отправить весть в Чёрный бор, в дверь постучали.

Три раза.

Не караульный. Не Ратибор. Не Всеслава.

Малуша побледнела.

— Кто? — спросила она.

Снаружи ответил женский голос:

— Травы к обряду.

Малуша поднялась так резко, что лавка скрипнула.

— Кто велел?

— Та, у кого ключи.

Всеслава.

Конечно.

Засов снаружи подняли. Дверь открылась, и в комнату вошла женщина.

Сначала мне показалось, что она старая. Потом — что нет. Возраст у неё был не на лице, а вокруг. В том, как она стояла, как держала плечи, как смотрела. Волосы тёмные с седыми прядями, заплетены не по-теремному, а просто, туго, будто для дороги. Плащ пах снегом, дымом, мокрой корой и травами.

На поясе висели мешочки.

Много мешочков.

И нож.

Тонкий, короткий, не женский украшенный ножик, а настоящий.

Караульный за дверью буркнул:

— Быстрее там.

Женщина даже не обернулась.

— Быстро только кровь из горла идёт, — сказала она. — Травы спешки не любят.

Караульный замолчал.

Малуша стояла у стены белая как полотно.

— Ставра, — прошептала она.

Женщина перевела взгляд на неё.

— Девку били.

— Упала, — машинально сказала Малуша.

Ставра подошла, взяла её за подбородок и повернула к свету.

— Упала она. Да. Прямо на чужой кулак.

Малуша всхлипнула и тут же прижала пальцы к губе.

Ставра отпустила её и посмотрела на меня.

Не поклонилась.

Не назвала княгиней.

Просто посмотрела.

Долго.

Слишком долго.

Я привыкла к тому, что меня разглядывают. Как вещь. Как угрозу. Как болезнь. Как слух.

Но Ставра смотрела иначе.

Будто пыталась увидеть не Милену, а меня.

Настоящую.

— Ну здравствуй, чужая душа в испуганной коже, — сказала она.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как в печи осыпалась зола.

Малуша закрыла рот ладонью.

Я медленно выпрямилась.

— Обычно люди начинают с «добрый день».

— Добрый он будет, если доживёшь до вечера.

— Вы всегда так утешаете больных?

— Я больных лечу. Мёртвым говорю правду. Ты пока где-то между.

Мне не понравилось.

Не потому что я верила её словам.

А потому что они попали слишком близко.

— Вы пришли травы принести? — спросила я.

— И посмотреть, за что в Стужине опять начали бить девок у колодца.

— За Ладу.

Ставра не вздрогнула. Не удивилась. Только поставила на стол свой мешок.

— Значит, тебя уже довели до нужной тропы.

— Кто?

— Мёртвые. Живые. Те, кто думает, что управляет и теми, и другими.

Она развязала мешок. На стол посыпались пучки трав, корешки, маленькие глиняные пузырьки. Запах сразу стал густым: горечь, мята, сухая земля, что-то сладкое и опасное.

Я подошла ближе.

— Мне нужно знать, чем травили Ясну.

Ставра подняла бровь.

— Уже не спрашиваешь, травили ли?

— Я видела симптомы.

— Сыпь?

— Да.

— Холодный пот?

— Да.

— Сердце било часто, потом слабело?

— Да.

— Сон тянул?

— Сильно.

Ставра кивнула, будто я сдала экзамен.

— Сонная трава сама по себе ребёнка не убьёт. Если не лить чашами. Мята — тоже. Медовая вода только прячет вкус. А вот горький корень…

Она достала из мешочка тонкий тёмный корешок. Он выглядел почти как сухая веточка.