Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 64 – Маргарита Фуаро

Я не сразу смогла вдохнуть.

Лада была не просто ключом. Она была живой раной. И, возможно, когда я найду её, мне придётся услышать не только имя убийцы, но и имя того, кого она бросила.

— Куда мне идти? — спросила я.

Эйрик усмехнулся.

— Вот теперь вы говорите как человек, который не умеет слушать предупреждения.

— Я умею. Просто не всегда подчиняюсь.

— Вижу.

Он наклонился, поднял с земли маленький обломок дерева и начертил на снегу короткую линию — городская стена, река, затем кривой знак леса.

— Чёрный бор, — сказала я.

— Не весь бор. Там и волки, и разбойники, и люди хуже волков. Вам нужна та, кто продаёт травы в город, но в городе не ночует.

— Имя.

— Ставра.

Малуша резко подняла голову.

— Лесная?

Эйрик взглянул на неё.

— Девка умнее, чем делает вид.

— Ставра знает Ладу?

— Ставра знает тех, кто хочет, чтобы о них забыли.

Я запомнила имя.

Ставра.

Новое имя. Новая дверь. Уже не к реке — к лесу.

Любомир схватил меня за рукав.

— Всё. Сейчас. Иначе я сам вас понесу, княгиня, а потом князь велит мне нести собственную голову отдельно.

Эйрик снова стал обычным варягом у лодок. Седым, спокойным, чужим.

— Княгиня, — сказал он вслед.

Я обернулась.

— Не берите в Чёрный бор тех, кто боится темноты. Бор ест страх быстрее, чем волк мясо.

— А кого взять?

— Того, кто боится вас потерять больше, чем леса.

Я не спросила, кого он имел в виду.

Не потому что не поняла.

Потому что поняла слишком хорошо.

Когда мы вернулись в детинец, Ратибор уже ждал.

Не у крыльца. Не в гриднице. Прямо у ворот.

Это было хуже любого крика.

Он стоял в тёмной шубе, без шапки, с лицом, на котором не осталось ничего лишнего. За ним — Добрыня. Чуть дальше Яромира, неподвижная, как столб с резным ликом. Даже Твердята был там, у стены, с кривой усмешкой.

Значит, кто-то уже донёс.

Быстро.

Слишком быстро.

Любомир поклонился.

— Княже…

— Молчать.

Одного слова хватило.

Ратибор посмотрел на меня.

— О чём ты говорила с Эйриком?

— О ранах старого Фомы.

— Не лги.

— Тогда зачем спрашиваете?

Он шагнул ближе. Я почувствовала, как Малуша отступила за моё плечо.

— Ты спрашивала о Ладе.

Твердята у стены еле заметно улыбнулся.

Я увидела.

Ратибор тоже, но не повернулся.

— Кто сказал? — спросила я.

— В моём городе слова не успевают остыть, прежде чем доходят до меня.

— Странно. Когда Малушу били у колодца, слова почему-то шли медленнее.

Добрыня тихо втянул воздух.

Яромира закрыла глаза, будто просила у всех богов терпения.

Ратибор подошёл совсем близко.

— Я велел не искать Ладу.

— А Огнеслава велела искать.

Его лицо изменилось.

Вот теперь я поняла: это имя всё ещё ранит. Не потому что он любил Огнеславу. Может, нет. А потому что она умерла там, куда он отправил её сам.

— Мёртвые не велят живым, — сказал он.

— В вашем доме мёртвые делают только это. Просто живые притворяются, что не слышат.

Он схватил меня за руку.

Не больно, но резко.

— Хватит.

Тело Милены напряглось, но я не вырвалась.

— Вы боитесь Лады больше, чем смерти?

— Я боюсь глупости, которая приведёт тебя туда, где даже моё имя не остановит нож.

— Значит, вы знаете, где она.

— Я знаю, где тебя убьют.

— Это не одно и то же.

Ратибор наклонился ближе. Голос стал ниже.

— Для меня — одно.

Я замолчала.

Фраза вышла слишком личной.

Он тоже понял это и тут же отпустил мою руку.