Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 62 – Маргарита Фуаро

— Тогда точный таков: если будете искать Ладу через пристань, вас найдут раньше, чем вы её.

— Кто?

— Те, кто уже бил вашу девку.

У меня похолодели руки.

Малуша услышала. Я поняла это по тому, как она втянула голову в плечи.

Эйрик повернулся к Фоме.

— Старик устал. Хватит с него княжьих вопросов.

Фома опустил голову, будто был благодарен и зол одновременно.

Разговор заканчивался не потому, что я всё узнала. А потому, что мне позволили взять ровно столько, сколько сочли возможным.

Я ненавидела это.

И понимала.

Любомир тихо сказал:

— Пора обратно.

— Ещё Тихон.

— Княгиня.

— Конюший готовил сани.

Эйрик усмехнулся.

— Тихон сегодня уже ничего не скажет.

— Почему?

— Потому что утром его отправили за сеном к дальним загонам.

— Кто?

Эйрик посмотрел на Любомира.

Тот выругался сквозь зубы.

— Твердята.

Конечно.

След едва появился — и его уже уводят.

Я повернулась к реке. Серый лёд, тёмная вода, старые сваи ниже пристани. Там, где когда-то без огней стояла лодья. Там, где две тени уходили от княжьего дома. Одна, возможно, Лада. Вторая — неизвестно кто. Или неизвестно что.

— Мне нужно поговорить с Тихоном, — сказала я.

Любомир вздохнул.

— Для этого надо вернуться живой.

— В вашем доме это вообще обязательное условие для любого дела.

— Наконец вы поняли правила.

Эйрик вдруг сказал:

— Княгиня.

Я обернулась.

Он стоял у края пристани, высокий, седой, с рекой за спиной. Ветер трепал его плащ. На миг он показался не человеком, а частью этой серой воды, которая помнила всё и никому не принадлежала.

— Запомните одну вещь.

— Какую?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Мёртвые жёны не оставляют следов на снегу.

Пауза.

— А Лада оставила.

Я не успела спросить больше.

Эйрик уже отвернулся и пошёл к лодкам, словно разговор был закончен.

Но я стояла на пристани и чувствовала: мир действительно стал шире терема.

Шире — и опаснее.

Потому что теперь у Лады были не только имя и монета.

У неё были следы.

И люди, которые до сих пор боялись смотреть туда, где она прошла.

С пристани я уходила с ощущением, что река смотрит мне в спину.

Глупое чувство.

Реки не смотрят. Они текут, замерзают, ломают лёд, уносят тела, лодки и чужие тайны. Но Стужа казалась живой. Серой, тяжёлой, недовольной. Там, у старых свай, когда-то стояла лодья без огней. К ней вышли две тени. Одна из них могла быть Ладой.

Вторая — тем, о ком все молчали.

Любомир торопил нас обратно.

— Княгиня, если мы задержимся ещё хоть немного, князь с меня шкуру снимет.

— Думаю, у него есть дела важнее вашей шкуры.

— Вы его плохо знаете.

— А вы хорошо?

Любомир усмехнулся, но ответить не успел.

У навеса с сетями снова появился Эйрик Седой. Будто река выпустила его на берег ровно тогда, когда понадобилось. Он шёл не к нам — по крайней мере, делал вид. Но остановился рядом с перевёрнутой лодкой и поднял с земли оброненную верёвку.

Слишком удобно.

Я замедлила шаг.

Любомир тихо сказал:

— Не надо.

— Мне нужно спросить одно.

— У вас каждое «одно» потом превращается в сожжённый терем.

— Пока ни один не сгорел.

— Вот именно — пока.

Я всё равно подошла к Эйрику.

Малуша осталась рядом, но так крепко вцепилась в край своей накидки, что ткань жалобно затрещала.

— Варяжская монета, — сказала я.

Эйрик даже не поднял головы.