Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 2 – Маргарита Фуаро

Я медленно вдохнула.

Запах дыма был слишком настоящим.

Холод под ногами — тоже.

— Моё имя Александра, — сказала я. — Александра Морозова. Я врач. Мне нужно понять, где я и что со мной произошло.

Малуша икнула от страха.

Старуха медленно отступила к двери.

— Вот оно, — пробормотала она. — Дурная горячка душу выела.

— Какая горячка? — я попыталась говорить спокойнее. — У меня была авария?

— Была у тебя глупость, — отрезала старуха. — Была слабость. Было беспамятство. А теперь рот закрой, коли жить хочешь.

— Кто вы?

— Та, кто не дала тебе окоченеть до княжьего пира.

Княжьего.

Я посмотрела на Малушу. Девушка стояла рядом, вцепившись пальцами в край передника.

— Какого пира?

Она открыла рот, но старуха оказалась быстрее.

— Сегодня князь на тебя глядеть будет. После хвори. После того, как ты три дня между миром живых и навьим краем болталась.

Я опустила взгляд на свою одежду.

На мне была длинная рубаха из грубого льна, поверх — тёплая, но тяжёлая ткань, расшитая красной нитью. На шее лежала гривна — серебряная, холодная, с маленькими звериными головами у застёжки. Украшение было красивым, но ощущалось ошейником.

— Князь? — переспросила я. — Какой князь?

Малуша совсем сжалась.

— Ваш муж, госпожа.

В комнате стало тихо.

Где-то за стеной завыл ветер. Или не ветер.

Я медленно подняла руку к шее, коснулась гривны, потом узоров на запястье. Брачные знаки. Я не знала откуда, но поняла сразу. Слишком много чужих вещей на одном теле. Слишком много символов собственности.

— Я замужем?

Старуха фыркнула.

— Уж пятый день как.

— За кем?

Малуша едва слышно ответила:

— За князем Ратибором Волчьим.

Имя прошло по комнате, как нож по коже. Даже старуха на миг замолчала.

Ратибор Волчий.

Я не знала такого имени. Ни в истории, ни в родословных, ни в учебниках. А знала я достаточно, чтобы понять: это не Киев, не Новгород, не знакомая летопись. Это что-то рядом с настоящим прошлым, но не оно.

Я встала.

Ноги тут же подкосились. Малуша вскрикнула и подхватила меня под локоть. Старуха выругалась, но не помогла.

— К окну, — сказала я.

— Нельзя, госпожа.

— К окну.

Голос сорвался, но в нём было что-то такое, от чего Малуша послушалась.

Она довела меня до узкого оконца, затянутого мутной слюдой или чем-то похожим. Я ладонью отодвинула край ткани и посмотрела наружу.

Сначала я увидела снег.

Серый, тяжёлый, истоптанный. Потом — частокол. Высокие заострённые брёвна, башня с факелом, люди в мехах и кольчугах. У ворот стояли лошади, от их ноздрей валил пар. Дальше, за стеной, темнел лес.

Огромный. Чёрный. Неподвижный.

И оттуда донёсся вой.

Не собачий. Не городской. Настоящий волчий вой, низкий и длинный, будто кто-то протянул по земле холодную струну.

Я отшатнулась от окна.

Реанимация исчезла окончательно.

Не было мониторов. Не было запаха антисептика. Не было белого потолка, медсестёр, капельницы, пластика, телефона, документов, машины, дождя.

Был снег. Частокол. Волки. И чужое тело, которое едва держалось на ногах.

Я сделала то, чего не делала много лет.

Испугалась до тошноты.

Малуша усадила меня обратно на лавку и протянула чашу.

— Выпейте, госпожа. Вам силы нужны.

Я понюхала жидкость. Горькая трава. Кислый настой. Никакой уверенности в составе.

— Что это?

— Для сердца. Ждан Лекарь велел.