Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 6 – Маргарита Фуаро

Люди вокруг него сидели ниже, говорили тише, двигались осторожнее.

Он смотрел на меня.

Не удивлённо.

Не радостно.

Так смотрят на нож, который нашли у себя под подушкой.

Малуша легонько толкнула меня в бок.

Я опомнилась и склонила голову.

Поздно.

По залу пробежал едва слышный смешок.

— Жива, значит, — сказал кто-то за столом.

— Пока, — ответил другой.

Я подняла глаза.

Плохая идея.

Ратибор всё ещё смотрел. И, кажется, заметил не только мой взгляд, но и то, что я поняла шутку.

Рядом с ним сидела женщина в тёмном плате, сухая, прямая, как натянутая тетива. Возраст не сделал её слабее. Скорее наоборот. Она смотрела на меня холодно и внимательно.

Это могла быть только Яромира.

Мать князя.

Вдовая княгиня.

Женщина, перед которой даже мужчины не шумели лишний раз.

Один из дружинников поставил перед князем чашу. Ратибор не взял её.

— Подойди.

Одно слово.

Без крика.

Но в зале стало тише.

Я пошла.

С каждым шагом сердце билось всё сильнее. Не моё сердце. Моё бы уже давно ругалось матом и требовало адреналин. Это билось сердце Милены — быстро, испуганно, как птица в клетке.

Я остановилась в нескольких шагах от князя.

— Ближе.

Малуша за моей спиной почти не дышала.

Я подошла ближе.

Теперь я видела его руки. Большие, сильные, со следами старых шрамов. На правой — перстень с волчьей головой. Рядом лежал нож. Не парадный. Обычный. Рабочий. От этого страшнее.

Ратибор медленно оглядел меня.

— Имя своё помнишь?

Я уже знала, что надо ответить.

Милена.

Сказать: «Помню, княже».

Склонить голову.

Выжить.

Но вопрос прозвучал слишком прямо. А во мне всё ещё было слишком много Александры Морозовой, которая не привыкла подстраиваться под чужие спектакли.

— Какое именно? — спросила я.

В гриднице стало мёртво тихо.

Малуша за спиной едва слышно охнула.

Глаза Ратибора сузились.

— То, которым тебя зовут в моём доме.

Моём доме.

Я заставила себя выдержать паузу.

— Милена Черноречская.

— Чья ты жена?

Слова ударили по нервам.

Я понимала, что это проверка. Не семейный вопрос. Политический. Собственнический. Здесь ответ значил больше, чем казалось.

— Ваша, — сказала я.

По залу прошёл довольный шёпот.

Я добавила:

— Если верить тем, кто успел мне это сообщить.

Шёпот оборвался.

Яромира чуть заметно подняла подбородок.

У Ратибора на лице не дрогнул ни один мускул. Но я увидела, как его пальцы медленно легли на край стола.

— Три дня назад ты не знала, как говорить без слёз, — сказал он. — Сегодня споришь при всём дворе.

Три дня назад здесь была другая женщина.

Настоящая Милена.

Запуганная, сломленная, возможно, умирающая.

А теперь вместо неё стояла я и портила всем привычный ход событий.

— После горячки люди меняются, — сказала я.

— Нет.

Он произнёс это спокойно.

И от этого стало хуже.

— После горячки люди слабеют. Путают слова. Зовут мать. Просят воды. А ты смотришь так, будто считаешь, кто в этом зале врёт.

Я молчала.

Потому что он был слишком близко к правде.

Среди бояр кто-то кашлянул. Женщины у стены не шевелились. Варка стояла у двери и смотрела на меня с каким-то мрачным интересом.

Ратибор наконец взял чашу, но пить не стал.

— Кто послал тебя в мой дом?

— Судя по всему, ваш брак с Черноречьем.

— Не играй словами.

— Тогда задавайте точнее.

Это вырвалось раньше, чем я успела остановиться.