Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 120 – Маргарита Фуаро

И всё равно перед глазами стояла другая сцена.

Дверь.

Закрытая.

Он мог открыть.

Не открыл.

Я шагнула к столу и оперлась ладонью о край, чтобы люди не заметили, как меня качнуло.

— Он виноват, — сказала я.

Ратибор закрыл глаза.

Яромира резко посмотрела на меня.

Добрыня выдохнул так, будто получил удар под рёбра.

Я повторила громче:

— Князь виноват.

Миронег почти улыбнулся.

Почти.

— Наконец пятая княгиня говорит ясно.

— Я не закончила.

Он застыл.

Я повернулась к людям.

— Он виноват в том, что не открыл дверь. В том, что молчал после смерти Огнеславы. В том, что позволил страху стать законом в этом доме. И за это он должен ответить.

Ратибор стоял неподвижно.

Даже не пытался остановить меня.

Вот это было страшнее всего.

Он принимал каждое слово.

— Но, — сказала я, — если вы сейчас сделаете его единственным виновным, убийцы снова уйдут.

Шум начал стихать.

— Потому что кто-то закрыл Огнеславу там. Кто-то развёл дым. Кто-то знал, что князь будет ждать. Кто-то успел войти к ней раньше. Кто-то переписал запись. Кто-то украл книги сегодня ночью. И кто-то привёл сюда отца Климента именно сейчас, чтобы правда ударила не по убийце, а по князю.

Велемудр смотрел на меня внимательно.

Климент поднял голову.

Миронег больше не улыбался.

— Вы хотели имя, — продолжила я. — Вот имя: Огнеслава. Начните с неё. Не с выгоды Миронега. Не со страха Радомира. Не с моего суда. С неё. С женщины, которую сначала назвали безумной, потом мёртвой, а теперь снова используют.

Отец Климент вдруг покачнулся.

Я успела подхватить его под локоть.

Он был горячий. Слишком горячий. На рясе у боку расплывалось тёмное пятно.

— Он ранен, — сказала я.

Добрыня рявкнул:

— Скамью!

Климента усадили прямо у стола. Я разорвала ткань на его боку. Рана была неглубокая, но грязная. Его не хотели убить сразу. Его хотели довести до гридницы живым — ровно настолько, чтобы он сказал нужное.

— Кто тебя привёл? — спросила я тихо.

Климент попытался улыбнуться.

— Ноги.

— Отец.

— Волхв нашёл у старого оврага. Те, кто увёл, бросили. Думали, не дойду.

Велемудр сказал:

— Я подобрал слово, которое люди хотели выбросить.

— Вы выбрали, какое слово он скажет первым, — ответила я.

Он не стал отрицать.

Климент слабо сжал моё запястье.

— Черновик…

— Где он?

— Не в книге.

— Я знаю. Ближе к воде.

Он кивнул едва заметно.

— Баня. Под камнем у старой печи. Варка знает, какой.

Варка, стоявшая у стены, резко подняла голову.

— Чего?

Климент повернул к ней лицо.

— Огнеслава дала тебе не только гребень Рогнеды.

Варка побледнела под загаром.

Все посмотрели на неё.

Она сжала кулаки.

— Молчи, поп.

— Поздно, — прошептал он.

Я смотрела на Варку.

Старую, грубую, злую Варку, которая спасла Ясну, знала тело Рогнеды, ненавидела ложь, но тоже что-то спрятала.

— Что у тебя? — спросила я.

Она отвернулась.

— Не здесь.

Миронег сразу сказал:

— Вот видите. Ещё одна тайна. Ещё один спрятанный след. Сколько ещё женщин в этом доме прятали правду?

Варка рванулась к нему так, что двое дружинников едва успели удержать.

— Я прятала не для тебя, сухая крыса!

Гридница ахнула.

Миронег медленно поднял брови.

— Осторожнее, банщица.

— А то что? Утопишь меня, как Рогнеду?

Тишина стала острой.

Даже Ратибор поднял голову.

Варка замолчала, будто сама не ожидала, что сказала это вслух.