Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 63 – Николетта Фэй

Я произношу время вслух, и Севра у двери впервые сбивается. Стражники двигаются к нам, но в шахте гаснет свет. Сверху трещит старая ткань: Тесса и Дориан раскрывают Знамя Основателей над внешним узлом. Древний контур отвечает клинку, белые трубки на стенах на несколько секунд слепнут.

Этого хватает, чтобы Рен отпустил рукоять. Я выдёргиваю клинок из наших ладоней, связь остаётся тонкой горячей линией между источниками. Дориан распахивает боковую дверь, которую совет считал мёртвой, и мы вытаскиваем Рена вместе с ремнями: замки не поддаются, Дориан вырывает крепление из дерева. Каждый шаг от Сердца отдаётся через связь болью в его шее и моей.

Севра не гонится сразу. От этого хуже: до запуска нам всё равно придётся вернуться к Сердцу, и она это знает.

В прачечной мама сначала срезает остатки ремней, только потом замечает кровь на моей ладони и белую линию, вспыхивающую вместе с печатью брата. На её вопрос Рен отвечает раньше меня: мы совершили глупость. Под маминым взглядом ему хватает совести добавить — добровольную. Это не успокаивает её, зато ножницы, которыми она уже примеривалась к моей ладони, возвращаются на стол.

Я пересказываю приказ про двенадцать часов. Помещение меняется мгновенно. До этого у нас был почти день; теперь над головами ещё капает вечерняя стирка, а к рассвету Белый резерв уже может быть открыт. Дориан уходит к кадетам — поднимать тех, кто способен говорить с семьями, Тесса несёт копии ведомостей преподавателям и на кухни. Мама разворачивает Знамя на длинном столе и делит прачек по районам: родственники, поставщики, лечебницы, мастерские, служебные ворота.

Нам нужны пятьсот добровольцев за двенадцать часов. Связь с Реном не даёт даже работать в разных концах помещения. Стоит мне отойти, управляющая печать посылает новый толчок, будто проверяет поводок. Брат получает то же и злится уже на сам факт, что я это разделяю. Мама усаживает нас за соседние столы и велит составлять списки тех, к кому пойдут первыми. Мы спорим о фамилиях, перечёркиваем тех, кого совет успеет запереть, добавляем людей из нижнего города. Это почти похоже на обычную работу, пока очередная команда не заставляет нас обоих одновременно схватиться за край стола.

Кайден появляется через двадцать минут. Он уже знает о связи и о двенадцати часах. Возле Рена останавливается на той дистанции, которую брат сам держит после Белого зала, и спрашивает, слышны ли команды. Рен морщится: фоновый приказ остался — вернуться, ждать, подготовиться. Когда Кайден переводит взгляд на меня, я подтверждаю, что всё проходит через меня тоже.

Он просит выйти в сушильную галерею. По тому, как тщательно избегает остальных, ясно: у него уже есть решение, и мне это не нравится ещё до первого слова.

В галерее жарко от труб, окна покрыты паром. Когда-то здесь Кайден впервые назвал меня Мирой. Сейчас на нём простая рубаха без знаков, рукав пропитан кровью, а на поручнях после касаний остаются случайные белые следы силы. Он лишён чина, дома и права приказать даже дежурному у двери, но привычка приходить с готовым выходом осталась.

Кайден предлагает поставить вместо резерва свой источник. Говорит спокойно: усиленный слой построен на том же первом контуре. Если вернуть его к Сердцу и открыть старые каналы, единичного выброса может хватить, чтобы закрыть разломы до восстановления распределённой схемы. Я спрашиваю, сколько останется ему самому.