Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 44 – Николетта Фэй

Я вспоминаю шрамы под его перчаткой и урок о малом обещании. — Когда вы нашли подделку?

Кайден отвечает не сразу. — Через семь лет один из участников умер в работном доме. В архив попала копия его отказа, поданная за день до испытания. Я поднял остальные дела... — Он замолкает, когда цепь дёргается от нового выброса, и договаривает уже тише. — Одинаковые чернила. Один почерк в свидетельских строках. Печати поставили после запуска. Согласия подделали. Часть участников удерживали лекарствами, двоих привязали к креслам, один умер в тот же день. Остальные лишились магии и были спрятаны под другими именами.

Он нашёл пятерых живыми. Один не пустил его в дом. Другая спросила, сколько наград он получил за её источник. Совет закрыл архивы, объявив разоблачение угрозой щиту посреди войны.

— А вы снова промолчали, — говорю я. На этот раз Кайден дёргается, будто я коснулась раны. Он пытается объяснить, что начал собирать доказательства против Великих домов, но я не позволяю ему уйти в знакомую схему. Семь лет назад он выбрал тайное расследование. Восемнадцать дней назад — то же самое. Пока он искал безупречный удар, люди в Белом коридоре теряли имена.

Кайден поднимает на меня взгляд. В нём нет просьбы понять. — Да. Я боялся, что, если ударю раньше, совет обрушит щит и скажет, что это сделал я. Каждый раз находилась причина подождать ещё немного. Она звучала разумно до тех пор, пока исчезал следующий человек.

За дверью проходит стража. Мы замолкаем; Кайден удерживает цепь так, чтобы звенья не звенели. Когда шаги стихают, он говорит уже тише: его могущество не принадлежит ему целиком. В каждом ледяном контуре есть сила тех одиннадцати. Севра знает это и потому сможет использовать повреждённый источник как резервный ключ. Если подключит его к Сердцу, старый узел распознает схему первого испытания.

Я достаю Клятвенный клинок. Кайден напрягается, но не отступает. Браслет я оставляю нетронутым и прикладываю лезвие к стене рядом с цепью, требуя показать обратный контур. Он указывает на тонкую белую жилу под штукатуркой. Разорвать её можно, только одновременно удерживая основной поток в источнике; один человек не справится.

— Поэтому вы велели не освобождать Рена одной, — говорю я. Кайден отвечает, что Рен и он заперты разными версиями одного замка. Оба контура построены так, чтобы попытка вырвать человека убила носителя и сохранила ключ для Сердца хотя бы на несколько минут.

Признание ничего не возвращает. Рен всё ещё лежит в угольной кладовой со связанными руками, а за запечатанной решёткой люди ждут церемонии. Кайден не отдавал брата Севре и всё равно дал ей время его забрать; спасал города чужой силой и годами пытался исправить первое молчание новым расследованием. Через три дня Севра откроет Сердце, используя Рена или источник Кайдена. Мне нужен тот, кто знает старую схему и может удержать её на себе.

Я заставляю Кайдена лечь на пол, прижать ладонь к собственному источнику и считать удары сердца вслух. На четвёртом ударе ввожу клинок в белую жилу. Лёд взрывается по стене, цепь натягивается, Кайден сбивается со счёта и всё-таки удерживает поток внутри. Я режу второй раз, уже по трещине, и браслет раскрывается.

Он не встаёт сразу. Лежит, тяжело дыша, пока магия ищет привычный путь и не находит. Потом протягивает мне руку, но я не беру её — подсовываю плечо и помогаю подняться так, чтобы не задеть рану. — Я освобождаю вас ради Рена и Сердца. Доверия между нами сейчас нет.