Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 43 – Николетта Фэй

В командном крыле пахнет спиртовым настоем и морозом. Иней забивает стыки камня, хотя окна закрыты. Возле лестницы двое стражников кутают руки в меховые перчатки; магия Кайдена просачивается из палаты через стены. Я выбираюсь из бельевой шахты в пустой кладовой и жду, пока помощник лекаря увозит тележку с замёрзшими бинтами.

Дверь Кайдена охраняют снаружи, но запирающий контур стоит внутри стены. Я не могу прорезать его клинком: удар уйдёт в источник пленника. Приходится снять деревянную панель у пола и найти старый шнур вызова прачечной. Мама говорила, что им когда-то открывали дверь изнутри, чтобы слуги не входили к раненым без разрешения.

Я дёргаю дважды. В палате что-то падает, затем замок отвечает коротким ледяным щелчком. Створка отходит на ширину ладони. Кайден стоит возле кровати, удерживаясь за спинку. На нём чистая нижняя рубаха, но перевязка под рёбрами уже промокла по краю. Ледяной браслет охватывает его левую руку и уходит цепью в стену; вокруг звеньев камень растрескался от холода.

Он видит меня и первым делом смотрит на коридор. Я закрываю дверь, подкладываю под неё сложенную простыню, чтобы стража не заметила свет, и только потом отвечаю на невысказанный вопрос: Рен жив. Связан по собственной просьбе. Четырёх пленников удалось вывести, остальных запечатали внутри.

Кайден опускается на край кровати — колени перестают держать. Он спрашивает об Илае; услышав, что тот спасён, на секунду закрывает лицо ладонью. Потом убирает её: я стою рядом с клинком и вопросом, который он откладывал много лет.

— Рен сказал, вас могут использовать вместо него, — начинаю я. — Потому что ваш источник создан по схеме первого Белого резерва.

Кайден не пытается отрицать. Смотрит на ледяную цепь, затем просит не размыкать браслет, пока я не услышу всё. Повреждение сделало старые контуры доступнее; если я просто перережу замок, сеть может принять это за согласие на подключение.

— Мне было семнадцать. Нас собрали двенадцать человек в северной крепости и назвали это испытанием распределителя. Каждый должен был добровольно отдать малую часть силы, а я — удержать поток и вернуть после проверки.

Я перебиваю на слове «добровольно». Кайден не спорит; после паузы сам исправляет сказанное: ему показали двенадцать подписей, но он ни у кого не спросил лично. Трое были младше, двое едва владели магией, один просил отложить процедуру из-за больного сердца. Кайден решил, что страх не отменяет согласия, потому что так сказал руководитель испытания.

В палате снова холодает. Лёд ползёт по ножке кровати, и Кайден прижимает связанную руку к груди, пока выброс не уходит в браслет. Я не помогаю ему удерживать магию. Стою напротив и жду продолжения, потому что он слишком долго рассказывал только ту часть правды, с которой мог жить.

— Распределитель ничего не вернул, — продолжает Кайден, глядя на иней у кровати. — Я очнулся через трое суток. Источник стал в несколько раз сильнее. Мне сказали, остальные сами отказались от магии и разъехались по гарнизонам.

— И вы поверили, — произношу я. Вопроса в голосе нет; мне нужно увидеть, попытается ли он спрятаться за возрастом.

Кайден кивает. Он хотел поверить. С новой силой его сразу отправили на разрыв щита, где погибали люди. Он заморозил провал, удержал крепость и за одну ночь стал тем самым ледяным командором, чьё имя теперь произносят на построениях. Каждая победа делала первую процедуру удобнее: если дар спас тысячи, легче не выяснять, что стало с двенадцатью.