Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 22 – Николетта Фэй

До полудня корзины поднимают трижды. Приёмщица вставляет в щель плоскую металлическую метку и тянет рычаг под столом; свою метку носит на шнурке под воротником. Стражник появляется только при подъёме людей и открывает решётку ладонью через белый круг на стене.

Тесса записывает интервалы между обходами. Пока рядом работают прачки, она листает учебник, а я штопаю один мешок, каждый раз распуская последний шов. После ночной обработки шахта остаётся без лекарей двадцать две минуты; стражник уходит принимать смену.

— Метку можно сделать, — шепчу я, когда в комнате наконец никого не остаётся. — Там обычная медь, сверху белая эмаль. Размер я запомнила.

Тесса смотрит на аккуратный квадрат, который я вырезаю из старой пряжки.

— А круг на стене? Ладонь стражника мы не подделаем.

Я ещё раз смотрю на стол и на щель, в которую исчез край последней простыни.

— Решётка закрывается после подъёма. Бельевой люк под столом остаётся без контура. Через него проходит корзина.

Тесса перестаёт писать. Отверстие узкое, ниже движется платформа. Она ищет другой путь в расписании и не находит.

— Ты спустишься в корзине, — произносит она наконец. — Я останусь у рычага и подниму тебя до возвращения стражи.

Тесса сминает край накладной и разглаживает его ногтем. Если механизм застрянет, она останется наверху одна.

— Сначала проверим ход без человека, — решаю я. — И найдём стопор. Ты не будешь держать рычаг всё время руками.

К вечернему колоколу у нас есть медная метка, клин для рычага и шнур с узлами по длине шахты. Спускаться сразу нельзя: после отбоя меня ждёт Кайден, так и не сообщивший, что нашёл в Б-7.

В тренировочном зале горят все лампы. Кайден стоит у окна; с края плаща на камни ещё капает вода нижних галерей. На столе лежит моя тонкая ведомость, но рядом нет ни найденных людей, ни приказов об арестах.

— Б-7 оказался пуст, — говорит он прежде, чем я спрашиваю. — Помещение вымыли недавно. Остался след от кресла и крепления в полу.

Я кладу на скамью рукоять. После тёплой рубашки его ответ звучит хуже признания во лжи.

— Значит, вы пришли поздно.

Кайден принимает удар молча. Раскрывает футляр с кристаллами и выбирает самый светлый.

— Поэтому сегодня вы научитесь удерживать клинок дольше минуты. Там, куда вы собираетесь полезть, одного вызова может не хватить.

Он знает. Не спрашивает про видение и не зовёт стражу. В его запрете впервые появляется трещина: Кайден пытается остановить меня и одновременно готовит к тому, что не сумеет.

Я удерживаю лезвие на длину локтя, прохожу между контурами и гашу его перед поворотами. На четвёртом круге серебряная грань цепляет защитную линию; холод бьёт в плечо, и я теряю шаг.

Кайден ловит меня за талию раньше падения. Второй рукой перехватывает запястье с клинком, разворачивая лезвие от себя. Мы замираем слишком близко: моя ладонь упирается ему в грудь, под тканью ощущается быстрый удар сердца. Кайден смотрит на мой рот, потом выше, будто даёт мне время отстраниться.

Я не отстраняюсь сразу. Хватка на талии ослабевает, но Кайден всё ещё удерживает меня. На несколько секунд хочется поверить, что человек, пришедший слишком поздно, всё же каждый раз шёл к Рену.

Кайден наклоняется. Между нами остаётся одно дыхание, и в этот момент рукоять обжигает ладонь. Серебряная нить вспыхивает, напоминая, ради чьей клятвы оружие выбрало меня.