Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской, страница 47 – Елизавета Соболянская

Третье письмо, как ни удивительно, было от начальника ее супруга. Он характеризовал госпожу Малиновскую как верную и любящую жену, отличную хозяйку и отмечал, что господин Малиновский ни разу не явился на службу в мятом или грязном мундире и нечищенной шляпе.

— Так на какую должность вы претендуете? — уточнила Александра, изучив бумаги.

— Я получила домашнее образование. Могу служить классной дамой, обучать детей рукоделию или заниматься шитьем.

Саша скептически вздохнула.

Женщина выглядела лет на пятьдесят, то есть ей, скорее всего, около сорока. Шить, напрягая глаза при свечах? Через год-два зрение окончательно сядет, а оперировать катаракту тут не умеют. Есть ли какие-то магические варианты лечения, ни Саша, ни Шурочка не знали.

— Понимаете, Генриетта Карловна, — вздохнула Александра, — в классные дамы мы набираем женщин православного вероисповедания, ведь дамы должны будут следить за молитвами подопечных и водить их в церковь. Для обучения рукоделию отдельный преподаватель не предполагается. А брать вас в швеи… Простите, но я не видела ваших работ, и боюсь, ваше зрение не позволит вам служить долго.

Женщина не собиралась сдаваться:

— Муж был экономным человеком, — сказала она с легкой заминкой, что следовало перевести как “скупердяй”, — поэтому все, что на мне, я шила сама и привыкла выполнять мелкую работу ежедневно.

Саша по-другому посмотрела на одежду Генриетты Карловны. Действительно, вещи сшиты аккуратно, по фигуре, покрашены ровно, пусть и видно, что юбки красили поверх другого цвета.

— Что ж, Генриетта Карловна, не буду вас обнадеживать, я передам ваши бумаги в Особый отдел на проверку, а после подам списки служащих герцогине. Если она одобрит, пришлю вам весточку. Оставьте адрес.

Записав адрес и прибрав бумаги, Александра откинулась в кресле и потерла висок. Обед с Медведевым оказался авансом к серьезной работе. Кстати, магических сил в этой женщине она не обнаружила, но, может, это к лучшему. Маги, как она уже выяснила, умеют быть весьма непредсказуемыми.

Следующая дама выглядела иначе — румяная, полнотелая, но с тонкой талией и красивыми руками. Она представилась как вдова синодского регистратора, Мария Ивановна Колобкова. Дочь чиновника, получила хорошее домашнее образование, вышла замуж, супруг служил при Синоде, из столицы выезжали только летом — на дачу, детей получилось изрядно, так что, потеряв мужа, женщина поначалу крутилась как могла, пристраивая сыновей и дочерей. А теперь вот все при деле, а ей дома скучно, да и дорого с пенсиона за квартиру платить. Нет ли места?

Саша смотрела на эту даму почти с восторгом. Такая она была вся уютная, теплая, в нее хотелось зарыться, как в сладкую булку, и замереть, вдыхая аромат ванили и корицы.

Однако фасон следовало держать, так что распросов Мария Ивановна не избежала. Лет ей оказалось сорок два, вдовеет уж два года. Старший сын сам служит чиновником в Синоде и подумывает жениться, второй пошел в армию, третий — в семинарию. Дочери обе замужем, вторую вот на Святках выдали, и Слава Богу!

Произведя в голове нехитрые подсчеты, Саша удивилась — сколько же лет младшей дочери, что ее уж и замуж выдать успели?

— Так восемнадцать, — хлопнула глазами Мария Ивановна, — так батюшка ее завещал, раньше восемнадцати замуж не отдавать. Нашелся по сердцу ей из берг-коллегии секретарь, вот и сыграли свадьбу.