Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской, страница 49 – Елизавета Соболянская

— Дак сундук-то мой мне не уволочь было! Надела все, что нашлось, теплее так, да сняла койку в подвале. А там… шуткуют лихие люди. Что на себе, еще не тронут, а коли рядом положишь, так сразу приберут!

Саша кивнула, вздохнула и повторила мантру про проверку и герцогиню.

Кухарка тоже вздохнула — руки у нее, кстати, были сухие и очень аккуратные — и ушла.

Оставшихся четверых кандидаток на должности горничных Александра принимала быстрее — спрашивала, не замужем ли, где живет в Питере, кто подсказал пойти в найм, записывала данные для Особого отдела и отпускала. И все равно, когда ушла последняя, за окном стояла почти ночь.

Вызвав колокольчиком Матрену, Саша приказала ей убрать чай и ложиться спать, а утром подать ей чай и кулебяку из свертка.

— Сами что ели?

— Каши наварили, матушка, — побледнев, ответила горничная, — копеечки со вчера остались, вот и прикупили крупы фунта два.

— Молодцы! — похвалила их Александра. — Пока кухарки нет, ты и будешь готовить. Вот на завтра рубль, хлеба купи да крупы, чтобы вы все сыты были. Дрова дворник приносит? С водой что?

Получив отчет про замену и разделение бочек, Саша наконец ушла спать. И почти час слушала сетования Шурочки на жестокость. По мнению барышни брать нужно было всех и сразу — чтобы спасти! Александра от нее отмахнулась, повернулась на другой бок и наконец заснула без сновидений.

Утро наступило рано — едва вышла газета, как в дом потянулись “ходоки” — желающие получить место в новом благотворительном учреждении. Люди приходили очень разные, порой горничные опасались даже запускать в здание огромных мужиков в овчинных тулупах или подозрительных женщин с бегающими глазками.

Пришлось будущей директрисе отдать дворнику приказ — поставить стол и стул у черной лестницы, и, если посетители являлись оттуда, Саша спускалась для короткого разговора.

Приходили и жулики, и прожектеры, воришки недовольно обшаривали взглядом пустой дом, кликуши пытались истерить, чтобы выбить несколько рублей милостыни, но Александра держалась кремнем, понимая, что назначенное ей жалованье придется отрабатывать все, до копейки.

Пока Матрена отливала ледяной водой очередную кликушу, а дворник пытался вытолкнуть дурную бабу за дверь, в холл вошел Медведев. Оценил ситуацию и так гаркнул, что в струнку вытянулось даже пламя свечи.

Кликуша вылетела за порог, Матрена схватилась за тряпку, чтобы собрать воду, дворник степенно поклонился и закрыл дверь.

— Мадемуазель Пешкова, — прапорщик вновь принял меланхоличный вид, — ее светлость просит вас приехать обсудить кандидатов на должности.

— Дайте мне десять минут, Ефим Александрович, — вздохнула девушка, — я возьму бумаги и оденусь.

Офицер коротко кивнул и остался в холле.

Когда Саша поднималась по лестнице, она вдруг услышала, как Медведев распекал дворника:

— Тебе что велено было? Оберегать!

— Так, вашбродь, сами же сказали, чтобы не заподозрил никто!

— Всю шваль вон гони! — потребовал прапорщик.

— Дак справляется мамзелька, вон как лихо с утра метлой Шкляровского отделала!

— Еще и жуликов прикармливаешь? — в голосе Медведева прорезалась такая сталь, что дворник жалко булькнул и пообещал больше никого не пускать.

Саша же, стоя за изгибом лестницы, спрятала вздох. И как она не подумала, что дом окружен пусть декоративной, но оградой? Дворник же при открытых воротах должен дежурить, а не у двери торчать! Ох, сколько всего можно узнать случайно! Или не случайно?