Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской, страница 17 – Елизавета Соболянская

До конца месяца осталось четыре дня, значит, через четыре дня нужно или снова оплатить проживание в доходном доме, или съезжать из комнаты куда-нибудь в подвал… Вариант для будущей учительницы магии отвратительный! Только бы все решилось!

Вот, кстати, герцогиня намекнула, что ждет после заутрени… Значит, сейчас стоит перекусить и сходить на вечерню, а завтра добежать до Казанского на заутреню, а там и до Дворцовой недалеко. Если не будет метели, извозчик довезет за несколько минут. Возможно, это еще и проверка — Шурочка с тяжелым вздохом припомнила, что в Павловском институте церковные службы и молебны были обязательным делом для всех учащихся и педагогов.

Красиво петь на службе Шурочке нравилось — голос у нее был чистый и звонкий, она с удовольствием сдавала экзамены по Священной истории, учила молитвы, но стоять долгие, медленные постные службы и молебны худенькой, недоедающей девочке было сложно, и однажды ее даже наказали за то, что она сползла в полуобмороке на пол и уснула на ледяных каменных плитах.

Припомнив, что Закон Божий входит в обязательный список предметов и в этом мире, Александра Николаевна твердо решила выполнить задуманное.

Для начала она все же вернулась на Фонтанку. Поднялась к себе, выпила чай, доела подсохшие пироги, взяла из сундука красивый шарфик, чтобы накинуть его поверх шляпки, и поехала в Казанский. Хотела пешком, но уже стемнело, так что Александра Николаевна не стала рисковать.

Вечерня в набитом битком храме прошла довольно спокойно.

Народу было много, но дамы в шляпках стояли впереди слева, а бабы в платках — сзади. Мужчины стояли справа и разделялись точно так же. Впереди офицеры, чиновники в вицмундирах, позади мужики в армяках и тулупах. И вот среди офицеров Александре Николаевне привиделся знакомец — один из тех, кто сопровождал герцогиню. Показалось? Может быть. Девушка не стала крутить головой, высматривая мужчину, — неприлично. После службы приложилась к иконе, вышла, на извозчике добралась до дома и легла спать, привычно трижды перевернув подушку, чтобы утром встать в нужное время.

Ох, как же тяжко было подниматься во внезапную весеннюю метель!

Мокрый дождь со снегом стучал в стекла, выдувая из крохотной комнатки остатки тепла. Кутаясь в одеяло, трясясь как осиновый лист Александра заставила себя встать, выполнить все утренние ритуалы, умыться, выпить чаю и поехать в храм затемно.

В Казанском было почти пусто — день не праздничный, будний, да еще погода не радует. Лишь десятка два нищих сиротливо жались у входа, укрывшись от ветра и снега.

Саша прошла мимо, кутаясь в обычную серую шаль. В храме не топили, и жар от лампад и свечей поднимался вверх, а по ногам только что поземкой не мело. Заняв место в редкой шеренге женщин, одетых как горожанки, Александра отстояла заутреню, подала милостыню нескольким убогим женщинам и задумчиво вышла из храма. Остановилась на высоком крыльце, глянула влево — там стояли извозчики, подумала, стоит ли уже ехать к герцогине? Впрочем, ей сказали “после заутрени”... Перед ней остановился молодцеватый офицер в тяжелой серой шинели поверх зеленого мундира с красными лацканами:

— Мадемуазель Пешкова? Прапорщик Медведев! Ее светлость просила меня сопроводить вас во дворец!

Шурочка внутри затрепетала, а вот Александра Николаевна лишь протянула гвардейцу руку: