Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 53 – Кристина Юраш

Вскоре отец в нас окончательно разочаровался. Мира ничего не понимала в движении средств, она не могла подсчитать прибыль или просчитать убытки. Я же делала все это с легкостью. Но у сестры был другой талант. Она умела сыграть любую роль, втереться в доверие и врать. С такой легкостью, которая меня пугала. При разговоре с вдовой она рыдала о своей любимой бабушке, с которой провела все детство. Хотя бабушка умерла еще до рождения Миры. Молодым людям строила глазки и прикидывалась беспомощной. И врала, врала так убедительно, что мне становилось страшно. Я же прижимала к себе отчеты о недостаче, конторские книги и понимала, что врать людям я совершенно не умею.

“Это бесполезно! Лучше бы ты родила сына!” — сдался отец.

Я снова тянулась к прибору, понимая, что гордость требует пробовать снова и снова. Бинты сомкнулись, но хватка была ватной, неуверенной. Ложка выскользнула.

Я не заметила, как герцог вошел уже без дорожного плаща. Волосы были еще влажными, темными прядями прилипали к шее и лбу. Вместо тяжелого, расшитого серебром камзола на нем был простой суконный сюртук цвета грозового неба, застегнутый лишь на две верхние пуговицы. Он выглядел иначе. Меньше — титулом. Больше — собой.

Он остановился у стола. Перевел взгляд с ложки, лежащей поперек тарелки, на мои руки. Потом на меня.

— Почему не помогли? — спросил он, глядя на застывших слуг. — Нора?

— Я сама отказалась! — опередила я ответ горничной.

— И как успехи у гордой герцогини? — спросил Олвинд, глядя на то, как пытаюсь удержать ложку.

— Переменные. Ложка пока выигрывает, — усмехнулась я.

Вторая попытка. Я прижала ее ладонями, как хрупкую вещь, подняла. Ровно на вдох. Потом она снова выскользнула, и металл снова звякнул о край посуды.

— Уже два — ноль, — прошептала я, чувствуя, как внутри поднимается глупое, колючее раздражение. Не на ожоги. На себя. На то, что даже самое простое действие превратилось в испытание.

— Боюсь, счет не в вашу пользу, — заметил Олвинд.

Я обреченно кивнула.

— Пока ложка уверенно побеждает. Кажется, три — ноль.

В уголках его губ дрогнула тень улыбки. Он молча подошел, отодвинул соседний стул и сел рядом. Слишком близко для светского ужина. Достаточно близко, чтобы я почувствовала тепло его тела.

— Позволите? — спросил он.

Щеки предательски налились жаром. Я посмотрела на свои бинты.

— Боюсь, выбора у меня всё равно нет.

— Нужно как-то сокращать счет. Герцогство Арундел не может проиграть какой-то ложке. Пусть даже из фамильного сервиза.

Он спокойно взял ложку. Окунул ее в бульон, подождал, пока пар перестанет подниматься, и только потом протянул мне. Я подалась вперед, сделала глоток. Суп был насыщенным, теплым, с отчетливой нотой копченого перца и трав. Живым.

— Простите, — тихо сказала я, отводя взгляд. — За хлопоты.

Он не убрал ложку. Смотрел на мои забинтованные кисти.

— Хлопоты появились из-за неисправного замка. В этом нет вашей вины.

Небольшая пауза.

— Поэтому вам не стоит извиняться. Это я должен извиниться перед вами.

Что-то внутри меня дрогнуло. Не растаяло. Просто встало на место, как тяжелая деталь, долго искавшая свое гнездо. Я невольно улыбнулась. Почему-то от этих слов стало удивительно спокойно. Словно тяжесть, давившая на плечи с самого утра, слегка приподнялась, уступив место чему-то легкому и неизвестному.