Книга Божье чудовище, страница 85 – Лариса Петровичева

Я молча ждал, выдвинув из-под мантии третью руку и задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику. Коусворт проследил за движением, сглотнул и заговорил снова, спокойным тоном уверенного в себе чиновника:

— Я хотел поговорить о последствиях пренатального приема пенненгиана. Помните такое зелье?

— Конечно, – кивнул я и убрал-таки руку под мантию. Коусворт вздохнул с облегчением. –  Пенненгиан запретили тридцать лет назад. Дети, чьи матери принимали его во время беременности, уже выросли. У многих из них тяжелые психические расстройства.

— Именно, – кивнул Коусворт. – У нас есть несколько клиник, которые работают как раз с такими больными, но прогресс минимален. Недавно один из наших ведущих психиатров, доктор Харвингтон, предложил новую методику лечения с использованием эликсира моунди. Это старое средство, которое когда-то использовали для стабилизации сознания, но потом о нем забыли.

— Эликсир моунди, – повторил я, перебирая в памяти известные мне рецептуры. – Сложное зелье на основе корня мандрагоры и экстракта лунного цветка? Но ведь оно тоже запрещено как потенциально опасное.

— Формально да, – согласился министр. – Но если его правильно модифицировать, то можно добиться стабильного результата без побочных эффектов. Харвингтон разработал протокол лечения, но ему нужен зельевар, который сможет воспроизвести эликсир в нужных объемах и с нужной чистотой. Он обратился ко мне, и я сразу же подумал о вас.

Я задумчиво покачал головой, обдумывая услышанное. С одной стороны, это была интересная научная задача, но с другой меня настораживала странная настойчивость Коусворта.

— Вы хотите, чтобы я занялся эликсиром моунди вместо того, чтобы бороться за контракт, – сказал я прямо.

— Это ведь шанс для многих людей. Вы же всегда ставили спасение пациентов выше денег, Артур.

Я молчал, разглядывая министра сквозь прорези маски. Он что-то недоговаривал, это очевидно. Люди, пострадавшие от приема пенненгиана, никогда особенно не интересовали министерство. Да, душевнобольные, которые не могут жить в обществе – их просто держали под замком, как и многих других несчастных.

— Кому именно нужен этот эликсир, господин министр? – спросил я. – Хочу знать имя пациента. Не просто так вы начали хлопотать.

Коусворт замялся. Пальцы его снова забегали по бумагам, а взгляд сделался виноватым. Он открыл рот, закрыл, затем вздохнул и произнес с явной неохотой:

— Это очень деликатная информация, Артур. Вы должны поклясться, что все останется между нами.

— Клянусь, – кивнул я и сложил крестиком пальцы одной из рук.

Не всегда и не во всем нужно быть человеком чести – особенно когда об этой чести не думают, если дело связано с тобой.

Министр встал из-за стола, подошел к окну и некоторое время молча смотрел на улицу.

— Речь идет о Джулиане Эшфорде, – наконец произнес он. – Это  единственный сын и наследник лорда Чарльза Эшфорда.

Я, как смог, откинулся на спинку кресла – новость была поистине удивительной.

— У лорда Чарльза есть сын? Никогда не слышал о нем.

— Лорд Чарльз его скрывает, – угрюмо признался Коусворт. – Леди Эшфорд принимала пенненгиан во время беременности, по рекомендации лучших врачей, разумеется. Никто не знал, к чему это приведет.

Я понимающе качнул головой.

— Все очень плохо, верно? Джулиан душевнобольной?