Книга Кровавая алхимия: тайна Золотого города, страница 93 – Лисса Мун

— Нет у меня никакого дара. — Меня потряхивало толи от холода, то ли от разочарования. — Ты ошибся, Эб. Все вы ошиблись.

— Нет, Лиз, — немного печально произнес Эб. Он протянул последнюю букву, заглушая, словно звал свою бывшую подружку, а я вдруг превратилась в рыжую хищницу. — Ты запуталась. Не отличаешь свои чувства от ее. Воспоминания Ирис перемешались с твоими. Ты уже не та, что раньше.

— С этим не поспоришь. Я постоянно хочу крови, и вовсе не раз в месяц, как положено вампиру. Это особенность Ирис?

— Нет. Это косяк Натанга или его кормушки, за которой таскается Невидимый Дух.

— У меня есть личность, и она никуда не делась. И не превратилась в другую личность, несмотря на приобретенные особенности организма. Изменилась моя жизнь, я учусь, вырабатываю новые привычки. Но я — это я! Лиза Рыжова! Ясно?

— Да. Тело твое. Но душа, искра внутри него — поменялась, — настаивал Эб.

— Нет же! — взвизгнула я в бешенстве. Ну почему он меня не слышит?! Неужели все мужчины глухие? Сначала Русланчик, теперь этот… А бывшая подруга? Та вообще надо мной поиздевалась и бросила! Все вокруг глухие! — Я не чувствую в себе пришельца, подселенца — зови как хочешь! Я не одержима чужим духом, у меня нет провалов в памяти.

— Нет, все чуточку иначе. Никакой одержимости. — Он замолчал, подбирая более доходчивые объяснения.

— Тебе кажется, что проще убедить меня в невозможном, чем признать, что восточная группа вместе с тобой ошиблась?

— Вампиров не существует, а охотники — детские сказки? — парировал Эб.

— Вампиры — точно не такие кровожадные милашки, какими я их себе представляла. А охотники — мерзкие зазнайки и выскочки — тут все сходится. Алиса — самая противная из них, пусть и самоучка.

— Идем, я тебе покажу. — Эб дернул меня за руки и подскочил, как заправский танцор акробатического рок-н-ролла. Я отпружинила следом, тут же оказавшись на ногах, словно моим телом полностью завладел партнер, а не дохлая вампирша Ирис.

Мы мчались по заснеженному парку Победы, утопали в сугробах на горбатом мостике через безымянное озеро, срывались с обледенелых ступеней, что вели к Вечному огню. Снег крупными хлопьями летел в лицо, путался в ресницах, щекотал ноздри на редких вдохах. Настоящая зима случалась в Калининграде нечасто и обычно в январе. В этом году все происходило иначе, будто вместе с моим телом действительно изменился весь мир.

Но я внутри все еще прежняя, так ведь?

Улицы мелькали грязноватой кашицей между трамвайных путей, пока не вывели нас к Литовскому валу. Усталость в ногах практически не замечалась, только легкое покалывание на прохладной коже, словно снежинки давно пробрались под одежду, чтобы согреться и превратиться в кристальные капли. Но замедленный ритм сердца остудил ткани, сравнял температуру с окружающей средой. Я и раньше не особо боялась холода, но не оттого, что не чувствовала, а потому что научилась не обращать внимание.

Папа всегда говорил, что закаляться — полезно. Он возил меня зимой к побережью — купаться. Сначала тело обжигало прибоем, казалось, что кровь внутри закипала и одновременно застывала колючими кристалликами, разрывая живые клетки. А затем появлялась невероятная легкость, будто сила северных волн впитывалась в меня вместе со слабосоленой водой Балтийского моря. Похожее ощущение появлялось после очередной порции крови, той, что приносил Русланчик.