Книга Кровавая алхимия: тайна Золотого города, страница 91 – Лисса Мун

Ведь только что злилась на него! Но признаться прямо побоялась.

Да, снова боялась! Снова не доверяла!

— Нравлюсь? — Он удивленно приподнял одну бровь, затем к ней присоединилась вторая. — Называй вещи своими именами, Алис-с-с-с-са, — попросил он, в своей излюбленной манере протянув мое имя, и я решилась, а он продолжал бормотать: — Тебя просто влечет ко мне чисто физически.

— Люблю тебя… — пискнула одновременно с его приземленными догадками.

Ой, дура! Совсем с катушек слетела.

Образовалась странная тишина. Брови Тристана сдвинулись к середине, заложив симпатичную складочку на переносице, до которой тут же захотелось дотронуться. А несносный вампир тяжело вздохнул и продолжил, глядя в пространство перед собой, будто не услышал моих слов:

— Но в последнее время со мной что-то не так. Знаешь, мне кажется, я умираю. Вампиры отнюдь не бессмертны. Мы живем, хоть и не так, как обычные люди. Наше существование растянуто на века, но сердце все же бьется раз в пять-десять минут. А вот мысль бежит куда быстрее, заряженная кровавой алхимией.

— Ну теперь-то томатной, — буркнула я, чтобы скрыть неловкость. — Томатной алхимией.

Руслан и Лилия поставят растительный заменитель на поток и подчинят вампиров томатной алхимии и своей воле.

— Я начал забывать некоторые вещи, — поделился Тристан с замиранием, словно случилось нечто ужасное и непоправимое.

— Так уж устроены люди. Забывают или самое ненужное, или самое важное для кого-то, но абсолютно бесполезное для себя, или самое противное, что ранит… — заумно ввернула я, желая провалиться сквозь бетонный пол тоннеля. — Разум стирает ластиком все лишнее. А душа и тело помнят и ноют, но мы уже не знаем от чего. Скорее бы забыть, что я ляпнула… И будет попроще. Снова смогу смотреть тебе в глаза. И злиться на те гадости, которые ты вытворяешь…

И тут он уставился мне в лицо так пристально, будто хотел именно сейчас проверить, насколько быстро ко мне придет забвение. Резко схватил за руку и прижал мою вспотевшую ладошку к своей груди.

— Прислушайся. Просто послушай. Тук, — вторил он мощному толчку сердца под ребрами. — И снова, тук! А когда ты так близко, еще и разгоняется… Слышишь?

Сглотнула, пытаясь хоть как-то смочить вмиг пересохшее горло, и нервно облизала губы. Я слышала. Ощущала подушечками пальцев. Ловила лихорадочный блеск в его зрачках. И молчала. Что еще я могла сказать человеку, у которого так гулко билось сердце? Особенно рядом со мной…

— Нам надо попрощаться… — ошарашил Тристан.

И я перебила, ведь мое собственное сердце подскочило к горлу и будто рухнуло с обрыва.

Прощаться? Уже?

— Тогда зачем? Зачем ты меня подкараулил? — разозлилась на саму себя, на желания, с которыми приходилось бороться в присутствии Тристана.

— Чтобы ты запомнила обо мне что-то хорошее, — его голос сорвался.

— А не все ли равно? — расходилась я. — Хватит издеваться надо мной, Тристан! Рядом с тобой путаются мысли, вкусы, запахи, приоритеты, будто на тебе надет артефакт намного мощнее моего. Я врала подруге ради тебя, и потеряла ее! А ты просто развлекался с наивной девчонкой, хотел сожрать, но сдерживался. Проверял силу воли? Проиграл спор брату, потому что тот тоже использовал меня? А потом ты меня прогнал. Велел держаться подальше. И снова явился дразнить меня. Ты поганец, каких поискать!