Книга Дракон и Некромант. Мой выбор, страница 59 – Ирина Савицкая

— Отпусти, — сказала она тише. — Не меня — себя. Ты ведь тоже устал. Я вижу.

Валериус дернул плечом, как от удара.

— Не смей жалеть, — прошипел он, и тени рванулись вперед, в последний раз, в последнем отчаянном рывке.

Но Лиссандра стояла.

Она не сделала ни шага назад, когда ледяные пальцы сжали ее горло, когда воздух кончился, когда перед глазами поплыли черные круги. Она подняла руку и дотронулась до его щеки — холодной, восковой, почти неживой.

— Отпусти, — прошептала она.

И он отпустил.

Сначала тени. Они осели на землю, как мокрые простыни, как старая, ненужная одежда. Потом — напряжение. Оно вышло из его плеч, из его рук, из его сведенных судорогой пальцев. А потом — сам Валериус.

Он вздохнул. Один раз — глубоко, прерывисто, как вздыхают перед тем, как шагнуть в пропасть. И рассыпался. Не в агонии — в покое. Пепел полетел над водой, над камнями, над корнями ивы, растущей у берега. Тени исчезли, растворились в утреннем свете, оставив после себя только запах озона и старой пыли.

Лиссандра опустилась на колени. Все тело дрожало — мелко, крупно, как в лихорадке. Из носа потекла кровь, но она не вытирала ее. Она просто сидела на холодных камнях и смотрела, как река уносит пепел вниз по течению, туда, где далеко-далеко море встречается с небом.

Кайден подошел ближе. Не к ней. К краю гряды, где лежал пепел. Опустился на одно колено, провел пальцами по камню. Остановился. Под слоем серой пыли что-то темное ушло вглубь трещины. Не кость. Не камень. Тонкая пластина, похожая на обсидиан, с прожилками, напоминающими иней. Она не излучала холода. Не пульсировала. Просто лежала. И в тот момент, когда Кайден наклонился, пластина дрогнула. Едва заметно. Как семя, которое не прорастает, потому что еще не время. Он не тронул ее. Не выкопал. Не разбил. Просто посмотрел. Потом поднял голову.

— Она не ушла, — сказал он.

— Я знаю, — ответила Лиссандра. Она не стала подходить. Не стала проверять. Просто стояла, чувствуя, как тело требует отдыха, как дыхание выравнивается, как река несет воду дальше.

— Некромантия не умирает. Она спит. И если земля сдвинется, если кто-то вспомнит старые ритмы, если кровь захочет вернуться… она проснется.

— Он оставил это, — сказал он.

— Не для нас, — ответила Лиссандра. — Для тех, кто придет после. Когда земля снова попросит.

— Значит, мы не ломаем ее, — кивнул Кайден.

— Мы учимся жить рядом. Не как враги. Не как союзники. Как соседи, которые знают, где проходит граница.

— Ты сделала это, — сказал он.

— Сделала, — ответила Лиссандра. — Но не я одна. Это вода. Это земля. Это… он сам. В конце концов.

Кайден кивнул.

— Он выбрал покой.

Они сидели молча. Солнце поднималось выше, разгоняя туман, и в его лучах вода казалась не черной, а серебряной. Где-то на том берегу запела птица — звонко, радостно, будто ничего не случилось.

Лиссандра посмотрела на свои руки. Шрамы от черных нитей поблекли, но не исчезли. Они останутся с ней навсегда — как память, как напоминание, как предупреждение.

— Что теперь? — спросила она.

Кайден пожал плечами.

— Жить.

— Это я и без тебя знала.

— Тогда, — он встал и протянул ей руку, — пойдем жить. Вместе.

Лиссандра взяла его ладонь. Пальцы были теплыми, сухими, надежными.

Она поднялась, отряхнула колени и посмотрела на реку. Ветер снова переменился — пришел с юга, теплый, обещающий весну.