Книга Дракон и Некромант. Мой выбор, страница 32 – Ирина Савицкая

Лиссандра взяла мешочек с календулой, высыпала несколько цветков на ладонь, понюхала, повертела в пальцах. Темные пятна были, но не от гнили — от естественного изменения цвета при сушке на солнце. Она знала это, потому что сама собирала эту партию.

— Ромашка пересушена, — повторила она спокойно. — Да, немного. Потому что мы сушили ее в дождливую неделю, пришлось держать дольше обычного. Но она все еще пригодна для отваров, просто потери в весе будут выше. А календула — это не гниль. Это окисление при контакте с воздухом. Она теряет цвет, но не силу.

Гельмут нахмурился.

— Наши стандарты требуют, чтобы цветы были равномерно окрашены. Темные пятна — брак.

— Ваши стандарты, — сказала Лиссандра, возвращая цветы в мешочек, — писаны людьми, которые никогда не держали в руках лопаты. Они хороши для складов, где товар лежит годами. Но мы поставляем свежие сборы, раз в две недели. К тому времени, как календула доедет до юга, она потеряет цвет в любом случае — от тряски и сырости. Качество останется. Я готова подписать отдельный договор, где это будет прописано. Но менять технологию сушки под ваши стандарты я не буду — это увеличит затраты, а цену вы снижать не собираетесь.

Гельмут помолчал, переглянулся со своими помощниками. Он явно не ожидал от женщины, которую привезли из Аспида как спасенную пленницу, такой твердости в коммерческих вопросах.

— Я передам ваши слова старейшинам, — сказал он наконец. — Но предупреждаю: они могут не согласиться.

— Тогда мы найдем других покупателей, — ответила Лиссандра без тени сомнения. — Барон Речной Заставы уже интересовался прямыми поставками без посредников.

Гельмут усмехнулся — не зло, скорее уважительно.

— Вы рискуете, госпожа.

— Я считаю, — ответила она, и в этих словах внезапно прозвучал Кайден, его интонации, его привычка мыслить цифрами, а не эмоциями. — Передайте старейшинам: качество останется высоким, но стандарты должны учитывать реальность, а не складские фантазии. Иначе Гильдия не получит наших трав вообще. Мы не пропадем.

Гельмут кивнул, собрал образцы и вышел, не прощаясь. Помощники потянулись за ним. Дверь закрылась, оставив в воздухе запах дорогого табака и легкий привкус напряжения.

Ирма выдохнула, будто задерживала дыхание все это время.

— Госпожа, — сказала она тихо, с ужасом в глазах. — Вы только что поссорились с Гильдией.

— Нет, — поправила Лиссандра, возвращаясь к своим корням. — Я обозначила границы. Если они их не примут — значит, мы не нужны им так сильно, как они нам. И тогда мы найдем другую дорогу.

Она вдруг поняла, что говорит точь-в-точь как Кайден. Это пугало и одновременно успокаивало — будто она не одна, будто его голос поселился в ее голове, помогая принимать решения, когда своего опыта не хватало.

«Может быть, — подумала она, — это и есть то самое, что он называет „идти рядом“. Не когда ты ведешь, а когда дышишь в такт».

К вечеру, когда солнце уже скрылось за горами и в комнате зажгли свечи, Кайден зашел в кладовую. Он был один, без свиты, без пергаментов — только кружка с горячим отваром в руках.

— Я слышал, ты прогнала инспектора Гильдии, — сказал он, садясь на табурет, где утром сидела Ирма. — Управляющий прибежал в ужасе. Говорит, теперь они поднимут цены на железо.

— Не поднимут, — ответила Лиссандра, не отрываясь от записей. — Им нужны наши травы для южных купцов. А южные купцы не будут покупать соль и железо по завышенным ценам только потому, что мы не согласились на их стандарты. Это не обсуждается.