Книга Бессмертная тьма, страница 73 – Тигест Гирма

«БЕЗ ПРИГЛАШЕНИЯ ВХОД АКТОРАМ СТРОГО ВОСПРЕЩЕН.

ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ».

Выбора не было. Кидан вошла в пасть чудовищу.

В высокие окна лился сумрачный свет. Здания Южного Соста были глазами из зеркал. Портреты таращились затравленными остекленевшими глазами и раздевали. Они сдирали одежду, сдирали кожу, обнажали беспутные части ее существа. Кусочки своей души Кидан видела всюду. Жесткость упавшего окровавленного мужчины. Испуганный, но вызывающий взгляд женщины. Детские щечки в крупных слезах. Мрачный пессимизм на каждой стене.

А потом Кидан услышала странный звук. За узорной дверью шумела вода, словно коридор вот-вот затопит. «Ванная Аровы», – сообщала изящная гравировка над дверью.

Кидан осторожно открыла дверь. Ее тотчас окутал белый туман, на ресницах повисли капельки влаги. В дымке тянулась просторная, отделанная мрамором комната с большой купелью посередине. Горячая вода лилась из разверстых пастей черных львиных голов и парила. В дымке двигались три фигуры. Кидан пригнулась и закрыла за собой дверь. Журчание воды маскировало небольшой шум, который она поднимала.

Кидан прищурилась. Фигуры были в свободных белых одеждах. У бортика ванной одна из них одежды скинула. В воду опустилась стройная нога. Красивая, элегантная Инико с гладким каре, обрамляющим угловатое лицо, скоро оказалась по грудь в бирюзовой воде. Следом в воду вошел парень, которого Кидан видела с Инико в самый первый день: мускулистая грудь обнажена, вокруг лба позолоченный обруч.

Раз здесь были они, значит, и… Додумать Кидан не успела. Сузеньос скинул белые одежды. Он был сложен как статуя, темно-коричневая кожа нигде не провисала и не слишком натягивалась. Кидан запретила себе таращиться, но пока Сузеньос погружался в воду, все равно углядела идеальной формы ягодицы, остальное же скрывала дымка.

Трое дранаиков растянулись у бортика ванны, удобно устроив головы. Кидан присела на корточки, устремив взгляд на Сузеньоса. Кожа невыносимо теплела.

— Тадж, завтра ты должен сходить в три места, – донесся до Кидан негромкий, низкий голос Сузеньоса. – Визиты срочные. Инико, у тебя будет пять.

Тадж застонал:

— Раз я корчу из себя героя, может, письма должны писать мне.

Письма? Кидан порылась в памяти и вспомнила свитки из комнаты Сузеньоса. «Письма бессмертному». Это какой-то шифрованный способ связи?

— У нас проблема с аксумскими раскопками, какое-то непонимание с местными. Они перестанут копать, если кто-то к ним не отправится. – В словах Сузеньоса чувствовалось раздражение. – Инико?

— Договорились. Так и так, мне лучше уехать, пока я не натворила тут чего-то, о чем пожалею.

— Почему ты так на нас смотришь? – Тадж весело усмехнулся.

В голосе Инико послышалось недовольство.

— Я просила вас обоих держаться подальше от Рамин, и теперь она погибла.

Кидан приблизилась к ванной, расслабляя уставшие ноги.

— Мы все с ней здорово веселились. Упокой господь душу малышки.

Кидан не могла определить, кто это сказал. Мешал свист сжатого воздуха, который спускали в мраморной комнате, и пар из напольных решеток, установленных через каждые пять плиток. Жара одолела Кидан. Многослойная одежда не помогала. Девушка вытащила галстук, ослабила его узел и вытерла потный лоб. Под теми решетками горящий уголь? Зачем в этой комнате так невыносимо жарко?