Книга Бессмертная тьма, страница 49 – Тигест Гирма

Yené Роана. Очередное прозвище. Сузеньос не принимал ее всерьез. Ей следовало сменить тактику.

— Я знаю закон дома, который ты так сильно хочешь сменить, – выплюнула Кидан.

Дранаик замер. Огоньки, танцевавшие в его глазах, погасли.

Кидан улыбнулась. Наконец-то.

«Если Сузеньос Сагад поставит под удар Дом Адане, дом, в свою очередь, украдет у него что-то равной ценности».

Пальцы дранаика дернулись, тело напряглось, как готовая порваться струна. «Хорошо».

— В общем, у меня два варианта, почему ты хочешь изменить закон. Первый – ты хочешь поставить Дом под удар без последствий; второй – ты уже поставил Дом под удар, и дом у тебя что-то украл. – Сузеньос затаил дыхание, и у Кидан заблестели глаза. – Значит, второй вариант.

Сузеньос промолчал, придавая ей уверенности.

— Ты забрал Джун или навредил моим родителям, и дом тебя наказывает. – Кидан не сдержалась, и восторг прозвучал в ее голосе. – Это слишком хорошо!

— Ты не представляешь, о чем говоришь, – процедил Сузеньос сквозь зубы.

Кидан приблизилась к лицу дранаика настолько, что оказалась в дюйме от его подбородка, и вытянула шею, чтобы заглянуть в его горящие глаза.

— Неужели? По-моему, я подбираюсь к истине.

Длинные пальцы Сузеньоса оплели горло Кидан и сжимали его, пока ее сердце громко не заколотилось и она не замерла.

— Ты ошибаешься.

Сузеньос был так близко, что Кидан могла пересчитать его густые ресницы. Пульс у нее участился. Свободной рукой он потянулся к телефону, зажатому в ладони Кидан.

— Эту запись ты сделала давно. Полагаю, причина, почему она еще не попала к декану Фэрис, в том, что она изобличает тебя больше, чем меня. – Сузеньос наклонил голову набок, чуть ли не жалея ее.

Кидан уставилась ему на грудь.

— Собственная участь меня не волнует.

— Зато тебя волнует правда. Тебя волнует то, что случилось с Джун, а если ты сядешь в тюрьму – придется бросить поиски.

Кидан сдержала крик, когда его крупная ладонь сдавила ей костяшки пальцев, крепко прижав их к телефону.

— Вот как ты поступишь. Завтра ты отчислишься с курса дранактии, передашь Дом Адане мне и вернешься к своей жизни.

Сузеньос давил, пока телефон не выскользнул из руки Кидан и с грохотом не упал на пол. Девушка попыталась растоптать его, но вампир двигался с неестественной скоростью. Он оттолкнул ее в сторону, швырнув на застекленный шкафчик с бутылками спиртного и стаканами.

— Может, пара лет в тюрьме сделает тебя гостеприимнее, – хмыкнул дранаик и нажал на среднюю кнопку.

Ничего не произошло. Сузеньос нажал снова, но запись была стерта. Это сделала сама Кидан, едва остановив воспроизведение. Разумеется, дранаик попытался бы использовать запись против нее. Уничтожить ее окончательно Кидан не могла, поскольку нуждалась в ней, поэтому и сделала копию, прежде чем вызвать Сузеньоса на разговор.

Пошатываясь, Кидан встала на ноги, встретила гневный взгляд Сузеньоса, ответила таким же и горько улыбнулась:

— Ты прав. Я не уйду отсюда, не убедившись, что тебя убили за совершенные тобой злодеяния.

Разъяренный дранаик шагнул к ней, потом остановился, усмехаясь:

— Ты ждешь, что я совершил что-то настолько невыразимое… Надеюсь, не разочаруешься.

Когда он ушел, Кидан пригладила волосы, и комната закружилась у нее перед глазами.

Она коснулась браслета из бабочек, в свое время принадлежавшего Маме Аноэт. Ее голубая таблетка. Пульс замедлился. «Дыши». Комната перестала кружиться. Больно признавать, но таблетка была ее величайшей силой.