Книга Бессмертная тьма, страница 158 – Тигест Гирма

— Еще раз оскорбишь мой Дом, и я смогу искупать в крови свой клинок. – Инико потянулась за топором.

Инико принадлежала Дому Аджтафов. А говорили они о Рамин?

Асурис вытащил один из двух больших ножей, висевших на бедре.

— Элементарная проверка должна выявить правду. Если Дом Аджтафов чист, его глава не должен опасаться за свою жизнь.

Инико вскочила так резко, что плечи Кидан полоснул поток воздуха. Сузеньос схватил Кидан за руку и притянул ближе. Кидан на миг замерла из-за внезапного жеста, потом села вплотную к нему.

— Придержи язык, Асурис. Инико годами клинки не смачивала, – предупредил Сузеньос.

Асурис не дрогнул.

— Ты помнишь, как мы в свое время поступали с выродками. Так что радуйся, что Корил убил ту девчонку, прежде чем она унаследовала свои дома, не то я бы…

Инико ударила наотмашь так, что Асурис вылетел на открытое пространство. Сильный удар всколыхнул платье Кидан и взъерошил воротник Сузеньосу. Асурис вскочил на ноги и с рыком вытащил ножи. Болтовня в комнате тотчас утихла. Все дранаики подались вперед, запах насилия заставил их оскалиться.

Встретить смерть им было непросто, убийства не допускались законами Укслея. Даже в День Коссии их жизни не пропадали даром. Поверженные сегодня будут сразу же доставлены в суд мот зебейя и отдадут свою жизнь следующему в списке ожидающих обмена. Весь процесс по-настоящему впечатлял: как тщательно дранаики следили за тем, чтобы бессмертие продолжалось.

— Разве хорошо, что Инико годами ни с кем не билась? – спросила Кидан чуть ли не с тревогой. – По-моему, это плохо.

— Напротив, это делает ее сильнее. После каждого раза, когда мы орошаем кровью серебро, уходит много времени, чтобы восстановиться. Инико сдерживается и взрывается от гнева весьма живописным образом. Смотри! – Голос Сузеньоса звенел от восторга. – Окропленное кровью серебро никогда не промахивается.

Инико сняла нож с предплечья, поднесла к языку и сделала надрез. Сияющее острие покраснело. Дранайка размахнулась, и нож полетел вперед с невероятной меткостью. Асурис успел увернуться, и нож попал в противоположную стену. Инико наклонила голову – вонзившийся в стену нож закачался, вылез из кладки, закружился и с налету вонзился в спину Асурису, заставив его зарычать. У Кидан аж челюсть отвисла. Дранаики управляли серебряным оружием, облизанным их кровью, не касаясь его.

Она охнула, и у Сузеньоса заблестели глаза.

— Говорил я тебе.

Асурис вытащил нож, словно надоедливого клеща, и лизнул большое лезвие своего ножа.

Один за другим он швырнул ножи по быстрой свистящей дуге. Инико отмахнулась от ножей топором, но от силы ударов отлетела назад на пару шагов и порезала руки.

— Действуй, дорогуша! – Тадж хлопал, наблюдая за ней со стороны. – Врежь этой волосатой гусенице!

— А ну тихо! – прошипела Инико, с пугающей точностью швыряя следующий нож.

Состязание дранаиков заставило Кидан острее осознать свою смертность. Как нежна ее плоть – от нажатия пальцем продавливается, от укола иголкой болит. Кожа впрямь единственная защита смертных? Даже прочные части тела – череп, кости, зубы – следовало закрывать, чтобы хоть как-то обороняться.

— Что ты там рисуешь? – тихо спросил Сузеньос.

Кидан сама не понимала, что чертит на бедре квадрат. Сузеньос взял ее за руку и заставил выпрямить пальцы.