Книга Бессмертная тьма, страница 132 – Тигест Гирма

Вместе они уничтожат все следы «Тринадцатых». Вместе они разыщут Джун. Только бы он простил ее, а дальше пределом им будет лишь фантазия.

Сузеньос не разговаривал с Кидан, когда вернулся домой с истерзанными запястьями и уязвленной гордостью. Он не разговаривал с ней и на следующий день, когда Кидан попыталась вовлечь его в беседу. Она объясняла, что никому не рассказала о его бессмертии, что спасла его, когда Укслей решил погубить, только Сузеньос не реагировал. Даже не показывал, что слышит ее.

Дом распухал и растягивался от его гнева, по несколько лампочек взрывалось, стоило ему пройти мимо.

Кидан поняла, что Сузеньос захочет увидеть ее уязвимой, может, снова на коленях, прежде чем они заключат какую-то мировую. Свой гнев она подавила, продумывая план. Выбирая место, где Сузеньосу от нее не скрыться.

* * *

У ванны Аровы Кидан появилась за тридцать минут до Сузеньоса и разделась. Она вошла в большую купель; мягкая, как молоко, вода ласкала ей бедра. Кидан прислонилась к изогнутому углу ванны и подняла голову к потолку, упиваясь написанной на нем картиной. Переплетенные черные тела, для скромности прикрытые лишь лоскутками шелка, – картина притягивала девушку. Кидан потянулась за «Безумными любовниками», которых принесла с собой, и перечитала последние несколько глав. Поначалу ей претило насилие главных героев: она не понимала, что кровавые деяния – уникальный язык, передающий их сокровеннейшие желания.

— Тебе нельзя здесь находиться.

Голос Сузеньоса отражался от стен комнаты-пещеры. Кидан не удостоила его вниманием, продолжая читать. Краны в виде львов открылись, зашуршала падающая на пол одежда, зажурчала вода: Сузеньос опускался в ванну.

Когда Кидан глянула на него, Сузеньос был наполовину в воде, его упругий торс окутывал пар. Девушка позволила себе смотреть, изучать строение его тела. Прежде она не могла этого делать, зашоренная ненавистью из-за похищения Джун. Все связанное с личностью похитителя не могло казаться интересным, тем более красивым.

А теперь, глядя на широкую грудь Сузеньоса, на рельефные группы мышц, Кидан недоумевала, этого ли дранаика она так ненавидела.

— Не стоит оставаться наедине со мной, – проговорил Сузеньос голосом бархатным, как туман. – Если я убью тебя здесь, у меня будет законный повод.

Его жажда насилия окутала Кидан, сочась ей в поры.

— Понятно, почему тебе нравится их история, – сказала Кидан, возвращаясь к книге.

Непоколебимо пристальный взгляд Сузеньоса ножом пронзал ей лоб. Дранаик молчал, а значит, был на волосок от срыва. Кидан отложила книгу и встала, чтобы оказаться вровень с Сузеньосом. Ее тело скрывала дымка, но грудь щипал неожиданный ветерок. Взгляд Сузеньоса на миг скользнул вниз, потом метнулся обратно. У Кидан душа ушла в пятки: черные глаза обжигали и сулили опасность. Это были не человеческие глаза – это были адовы угли с горящей золой.

— Я никому не скажу, что ты смертный, – хрипло пообещала Кидан.

Губы Сузеньоса изогнулись в невеселой улыбке. Резкое движение руки, и она сомкнулась вокруг шеи Кидан. Девушка вытаращила глаза. Секунду спустя он толкнул ее под обжигающую воду. Пока Кидан извивалась под ним, ее ноздри и уши вспыхнули, вода хлынула в рот. Пузырьки воздуха облепили ее лицо посмертной маской. Улыбаясь, сестра тянула к ней руку, и Кидан боролась с невидимой тягой умереть и оставить этот мир.