Книга Бессмертная тьма, страница 120 – Тигест Гирма

— Ты врала мне и использовала меня, – проговорил он низким глухим голосом, – и в этом исключительно моя вина. Я слишком быстро тебе поверил, потому что захотел. В момент слабости я возжелал, чтобы яд в твоем организме стал ответом на все вопросы. В итоге мне не пришлось бы тебя убивать; в итоге ты перестала бы быть угрозой; в итоге ты обратилась бы в вампира, и мы с тобой…

В горле Кидан неожиданно встал ком.

— Сузеньос…

— Спасибо, что напомнила, как все на самом деле.

Сузеньос ушел. Кидан медленно опустилась на пол; дотянувшись до галстука, развязала его и обмотала им запястье. Давление ткани смягчило жгучую боль, и Кидан попробовала думать.

Что ей теперь делать, черт подери?!

Игра закончилась, дранаики узнали ее секрет. Он узнал. Лицо Сузеньоса промелькнуло перед ее мысленным взором, полоснув шоком и болью предательства, а за ним те врезавшиеся в память слова.

Кидан зажмурилась и потянулась к сестре.

«Я не справилась. Прости меня, Джун».

Джун не ответила. Она злилась на Кидан за то, что та помогала Сузеньосу; за то, что нарушила обещание. Кидан утонула в запахе выбродившего вина, голова стала тяжелой. Бутылочные осколки манили. Наверное, ей конец.

Дверь наверху открылась, приблизился стук легких шагов. Доброе лицо Этете дышало тревогой.

— Кидан? О боже!

— Этете! – Кидан бросилась к двери погреба и схватилась за решетку. – Выпустите меня, пожалуйста!

В руках Этете держала большую связку ключей, которые начала пробовать, один за другим.

— Где они? – хрипло спросила Кидан

— Ушли помогать Инико. Нам нужно торопиться

Кидан зажмурилась. Она еще могла выбраться из погреба живой. Шестой ключ щелкнул и повернулся. Кидан обняла мягкое тело Этете, вдыхая запах теплого хлеба.

— Спасибо.

— Уходи и никогда не возвращайся.

Кидан побежала вверх по лестнице. Ей нужно было взять сумку и бежать. Коридоры иглами царапали ей мозг. Кидан стиснула голову, борясь с болью.

В конце коридора появился образ Джун.

«Ты не можешь уйти».

Голос Джун с силой ударил Кидан в грудь, выбив из равновесия.

Мир раскололся, но кто-то держал ее, обхватив за талию. Кидан морщилась, но они добрались до ее комнаты, где она могла продышаться.

Этете вытирала слезы Кидан шалью, но они продолжали течь. Впервые за несколько месяцев они хлестали из нее, как из глубокой раны.

— Я не могу уйти, – шепнула Кидан – Я должна ее найти.

— Сузеньос убьет тебя, если останешься. – Лицо Этете напряглось. – Он не оставляет раскрывших его секрет в живых.

Получается, Этете знала закон дома. Сузеньос настолько ей доверял. Дранаики Адане… Они каким-то образом выяснили этот закон? Поэтому Сузеньос их убил?

В коридоре замигала лампа. Медовые глаза Джун метали молнии.

— Она хочет, чтобы я осталась. Даже если я погибну, пытаясь…

Этете мрачно кивнула.

Последняя попытка. Кидан должна была предпринять ее ради Джун. Если Инико задержат за насильственное кровопитие, все поймут, что Кидан никто не травил. Тогда и расследование закончится. Сегодня ей представлялся последний шанс выяснить что-то полезное.

Как по волшебству, вспыхнул экран телефона – пришел имейл из тюрьмы Драстфорта. Омар Умил был готов с ней встретиться. Кидан прижала телефон к груди, шепнув вселенной спасибо.

Тюрьма Драстфорта напомнила Кидан о ее собственном аресте. Девушка стояла у двери, не решаясь войти. Она вернулась в ночь горящей кожи, наручников на запястьях, горла, саднящего от дыма. Она была человеком, пока не переступила порог отделения полиции, а потом превратилась в животное, которое подталкивали, подстегивали и бросили в клетку. Лохматая, грязная, с исцарапанной душой. Ошарашенная, ждущая в тесноте. Никогда в жизни Кидан не ненавидела себя так сильно, как в той клетке.