Книга Вечная погибель, страница 194 – Тигест Гирма

Джун сжала в кулак подол своей сиреневой юбки.

Тадж тряхнул длинными локонами.

— Однажды, Джун, ты расскажешь мне, как узнала то, чего знать не должна.

— Может, я просто мудрая, – глухо проговорила она, опустив взгляд. Тадж тихо рассмеялся.

— Может быть. Может, мы все дураки и недооцениваем тебя.

От его пристального взгляда покалывало лицо.

На колени упал мертвый лист, и Джун пристально рассматривала прожилки.

— Можно, я тебе кое-что скажу? – спросила она.

— Конечно.

— Я знаю, что пережили Нефрази из-за Вароса. Знаю каждого по именам. Знаю, почему некоторые не могут спать, есть или пить. Почему некоторые хотят убивать, почему не переносят солнце или голод. Я пытаюсь помочь каждому из них своими лекарствами. Помочь им забыть о пережитых мучениях, но ты… – Джун сделала паузу, и Тадж поднял подбородок, заставив ее втянуть воздух. – Я не встречала таких Нефрази, как ты.

Он одарил ее улыбкой.

— Таких красивых?

Джун вспыхнула, но в ее голосе прозвучало нечто непонятное ей самой.

— Кого не коснулись прожитые страдания. Я не нужна тебе.

«…чтобы быть хорошим».

Джун тут же пожалела о своих словах, испугавшись, что сказала лишнее.

Тадж медленно вздохнул и отвел взгляд – это выглядело странно, потому что раньше он никогда так не делал.

— Иногда мне кажется, со мной что-то всерьез не так. – Он обратился к звездному небу, подняв подбородок. – Я пережил все: войны, пытки Лусидио, смерть, и это было ужасно. – Его пробрала дрожь. – Большинство Нефрази думают, что я ничего не воспринимаю всерьез. Даже во время войны в Фарахе я переходил из палатки в палатку в ужасной грязи, от которой слипались волосы, и пытался их рассмешить. Если хоть кто-то смеялся, я чувствовал… облегчение. – Он коснулся своей груди. – Мне нужно слышать смех, Джун. Похоже, кое-что мне от тебя все-таки нужно.

С каждым словом улыбка Джун становилась шире. Ее грудь снова сжалась – иначе, чем прежде.

Он другой.

Джун тряхнула вьющимися косичками, и в ее глазах вспыхнул озорной блеск.

— Прости, это слишком. Я не клоун.

Тадж приподнял бровь и придвинулся к Джун. Она замерла. Теперь их плечи оказались совсем близко, и каждое соприкосновение разжигало новые ощущения. Словно искры в бутылке. Интересно, он чувствует тоже самое?

— Ты права, – сказал он.

Она быстро моргнула.

— Да?

— Конечно, мне придется заслужить твой смех.

— О. Хочешь рассказать анекдот?

— Нет.

Тадж взял ее за руки, обхватив пальцами запястья. Она смотрела на их сцепленные руки. Чувствовал ли он подушечками ее ускоренный пульс?

Он отвлек ее прикосновениями – зажал запястья одной рукой, а другую протянул к животу, быстро забарабанив пальцами по ребрам – Тадж беспощадно щекотал ее.

Джун пискнула и попыталась освободиться, но он держал крепко. Из ее губ вырвалось хихиканье, глаза широко раскрылись.

Тадж одарил ее улыбкой.

— Восхитительный звук. Я уже чувствую себя исцеленным.

Он удвоил усилия – его пальцы затанцевали по тонкой талии Джун, и он притянул ее еще ближе, пока она почти не оказалась у него на коленях.

Джун извивалась, отбиваясь от безжалостной атаки, и из нее вырывались волны смеха.

— Хватит… Тадж… я… не могу!

В уголках ее глаз клокотали слезы, когда она молила о пощаде между смешками.

Он постепенно позволил ей успокоиться. Убрал руки. Джун обхватила себя и строго посмотрела на Таджа. Это сработало бы лучше, если бы она не улыбалась.