Книга Вечная погибель, страница 192 – Тигест Гирма

Кидан едва дышала.

— Что точно?

— Смерть, – сказал он отсутствующим, бесстрастным голосом. – Я могу сказать, когда она за тобой придет.

Паника немного отступила. Он изменился, но инстинкт защищать других сохранился. Затвердел и кристаллизовался, как окаменелость.

Его первыми словами, обращенными к Кидан, были: «Если ты в опасности, мой долг – тебя защитить».

Сердцебиение постепенно успокоилось.

— Пожалуйста, поедем со мной в Укслей. Я помогу тебе.

Она ждала, затаив дыхание, пытаясь запомнить его новые черты и их значение.

— Я не могу никого убить, – сказал он, и в его взгляде пылала истинная погибель. – Я никому не причиню вреда. Я не покину эту камеру. Никогда.

Ее сердце разбилось. Очевидно – Джи Кей по-прежнему хочет помогать другим. И любая смерть, даже вражеская, причинит ему боль.

«От потери одного пальца должно быть так же больно, как если бы отрезали всю кисть».

— Тебе не придется, – честно ответила Кидан, не отрывая от него взгляда. – Я помогу.

Глаза Джи Кея поймали солнечный луч из окна, и на мгновение стали такими же задумчивыми, как и в человеческом воплощении.

— Кидан Адане должна жить, – произнес он нечитаемым тоном.

— Что?

— Эти кости. Вот что они говорят. Говорили всегда.

Их взгляды упали на сцепленные руки, на поющие кости. Джи Кея и Кидан объединяла не просто дружба – их судьбы связывало нечто древнее и могущественное.

Джи Кей медленно опустился на мокрый пол, отсоединяя и раскладывая кости. Кидан сглотнула, вспомнив, как впервые увидела его за этим занятием на кладбище Анд.

Он… гадал.

Джи Кей сложил кости в три фигуры. Квадрат. Круг. Треугольник. Прямо как в своих дневниках.

— Эти символы. Что они означают?

— Артефакты Мудреца. Треугольник – мечи. Квадрат – кольцо. Круг – маска.

Кидан уставилась на него, не веря своим ушам. Она вспомнила, как ее пальцы выводили эти символы снова и снова с самого детства.

Откуда она их узнала? Может, где-то увидела? Ей было известно лишь, что они важны, жизненно необходимы и помогают ее разуму сосредоточиться, когда он потерян.

Джи Кей продолжал гадание, не заметив ее изумления.

— Значит, ты собираешься предсказать мою смерть? – тихо спросила Кидан.

Он не ответил, но было очевидно: так и есть.

Отчасти Кидан по-прежнему хотелось отказаться, но она устала убегать. Кидан пережила столько всего – и переживет новое откровение. Может, им придется делать это всегда, чтобы познать свою связь.

Он помрачнел – в его быстрых движениях сквозила иная жажда, жажда истины.

— Знаешь, откуда мот зебейи берут костяные цепи? Кости каждого умершего в Укслее отвозят в монастырь. Их привязывают к скалам, и они бьются о камни, почти поют. Иногда они звучат громче. Умерев, кости познают смерть и могут предупреждать нас о ее приближении. Так учит Последний Мудрец. – Он переместил круг внутрь квадрата, а потом в треугольник. Кидан затаила дыхание, вновь завороженная фигурами. Сокрытыми в них тайнами. – Когда нам исполняется пять, нас отводят на ту скалу, чтобы выбрать цепь. Я так боялся, что плакал всю дорогу. Но потом я услышал женщину – ее голос говорил со мной и привел к этим костям. Когда я прикоснулся к ним, страх меня покинул. Я познал свое предназначение и веру.

Он поднял глаза и встретился с ней взглядом. Красный и черный слились в новый оттенок. Вера мот зебей была глубока и порой прекрасна, но Кидан никак не могла простить, что они забирали детей из семей. Последний Мудрец утверждал, что так они учились объективности, освобождались от эгоистичных уз. Но Кидан видела в этом лишь жестокость. Ей было столько же лет, сколько Джи Кею – едва исполнилось пять, – когда она потеряла обоих родителей, и это ввергло ее в бесконечную тоску по семье.