Книга Вечная погибель, страница 193 – Тигест Гирма

Джи Кей выжидательно протянул руки, выпуская и втягивая когти. Кидан сделала резкий вдох и вложила свои дрожащие ладони. Он по-прежнему пылал жаром, но сдерживал голод.

Он заговорил на ааракском – прочитал молитву, которую она раньше слышала от него во время занятий. Глядя, как он сидит, закрыв глаза, она почти представила, что они снова в башне отделения философии, а рядом хохочут над пустяками Слен и Юсеф.

«Когда-нибудь», – пообещала она себе. «Мы к этому вернемся».

В темной комнате раздался шепот, и Кидан думала, что Джи Кей откроет глаза, но он продолжал молиться, нахмурив брови. Когда он остановился, дрожащие кости замерли.

Его рука выскользнула из ее руки.

Коричневое лицо Джи Кея было мрачным, измученным.

У Кидан по спине пробежали мурашки.

— И что?

— Двадцать один, – растерянно сказал он. – Кости предсказывают, что ты умрешь, когда тебе будет двадцать один. Так… конкретно.

Рот Кидан приоткрылся, потом закрылся. Она оцепенела. Ей хотелось рассмеяться, чтобы разрядить обстановку, но горло сжалось.

— Это просто предсказание, да?

Джи Кей собрал кости и нанизал их на цепь.

Он был серьезен, на его ресницы падал дождь.

— На этот раз я услышал ее имя. Услышал, чьи это кости.

Кидан затаила дыхание, боясь ответа.

Джи Кей снова потрогал цепь.

— Они принадлежали твоей матери, Кидан. Махлет… Адане.

ГОЛОСОВАНИЕ ДОМОВ УКСЛЕЯ

ДОМ ГОРО

33 ДРАНАИКА

ДОМ ГОРО ПРОВЕЛ ОБСУЖДЕНИЕ И РЕШИЛ, ЧТО ДОМАМ-ОСНОВАТЕЛЯМ СЛЕДУЕТ ОСТАТЬСЯ ЕДИНСТВЕННЫМИ ПРЕЕМНИКАМИ ДЕКАНСТВА. ДОМ АДАНЕ НЕ СЛЕДУЕТ ОТСТРАНЯТЬ СО СРЕДИННОЙ ПОЗИЦИИ.

Объявлено в суде мот зебейя

в четверг, 4-го числа.

— Ты спасла мне жизнь, – послышался голос из темноты, теплый и безопасный. – Знай: я абсолютно очарован.

Джун застыла в саду. Ее только что вырвало в кусты, и она молилась, чтобы никто не заметил. Сама виновата. Ей не следовало возвращаться в зал, смотреть, как Сузеньос вырывает Самсону язык.

Джун медленно повернулась, вытирая губы. Тадж снова затянул повязку на голове.

— Я знал, что ты скрываешь секреты, но это нечто особенное.

Ее руки и ноги дрожали.

— У меня нет секретов.

Тадж улыбнулся, его глаза засияли.

— Ты вообще понимаешь, что сделала? Шестьдесят лет мы не могли рассказать того, что знаем. Ты нас освободила.

Джун чувствовала жуткую усталость во всем теле, но все равно слегка улыбнулась. Приятно использовать свои знания во благо.

Она вдруг осознала, как тихо и пустынно в саду и какое тепло исходит от Таджа даже в этот холодный вечер. Она расправила юбку, пытаясь подобрать слова.

В голове раздался голос Уорда: Скажи ему уйти.

Джун улыбнулась и покачала головой.

Особняк окружали восемь садов, и Джун полюбила каждый. Тадж сел на увитую плющом скамейку, и она, немного помедлив, присоединилась.

Даже отсюда Джун слышала слабые стоны боли, пронзающие тьму, и содрогалась от этих звуков. Как Кидан все это выдерживала?

В ее сестре таилась какая-то тьма. То, чего Джун изо всех сил старалась не замечать.

— Кидан… Она не выйдет, да?

— Некоторым людям, – медленно проговорил Тадж, – насилие необходимо. После всего, что у них отняли, это единственный способ обрести себя.

Джун повернулась к Таджу, рассматривая его фигуру, гладкие черты коричневого лица.

— Ты тоже здесь.

— У меня иные намерения. – Он одарил Джун обворожительной улыбкой и искоса ее оглядел. – Раси не подвергали принуждению.