Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 267 – Лариса Петровичева

Одно дело самой отказываться от колдовства, и совсем другое – быть его лишенной. Я стала калекой. Изувеченной. Обрубком прошлой себя. Это было больно. Невыносимо. И еще больнее было то, что я не почувствовала перемен. Я не поняла, что со мной произошло.

— Думаю, что смогу, – ответил Саброра. – Но сначала мы поймем, как она это сделала. И зачем.

* * *

Я так и не смогла заснуть. До рассвета ворочалась на кровати в гостевой спальне, которую Саброра отвел под мою комнату. Казалось бы, мне следовало радоваться. Я не могла колдовать, значит, неизвестная ведьма оказала мне услугу. Эрна Уиллоу считалась монстром просто потому, что родилась ведьмой, и вот теперь все исправлено. Гости будут заходить в «Белую цаплю» и не кривиться из-за той, которая готовит там десерты. Саброра тоже не будет чувствовать неудобств: теперь я обычная девушка, и ему незачем испытывать ненависть и вражду.

Со всех сторон выходила выгода. Но мне хотелось грызть подушку и орать во всю глотку.

Я никогда не говорила: «Я ведьма и этим горжусь», как делали многие другие колдуньи. Гордиться надо было делами, а не тем, что никак от тебя не зависело. Но мое ведьмовство было частью меня, и я не могла воспринимать свою потерю как, например, ампутацию больной конечности. Надо мной надругались – вот как я это воспринимала. Пусть это надругательство принесло мне только профит, оно все равно было насилием.

На рассвете Саброра сдавленно застонал за стеной – наверно, неудачно шевельнулся, и эти железные полосы причинили ему боль. Я решила, что приготовлю ему сорбет с карамболой. Легкий, свежий, экзотический – идеальный десерт в такую жару, если Марун и дальше будет поставлять такую же ароматную карамболу. Или не сорбет, а пирог с карамболой, тростниковым сахаром и ромом?

Вчера Саброра вроде бы понял меня. Он знал, что такое увечья и утрата, и я удивилась, но он не стал меня убеждать в том, что лишение волшебства – это счастье и я должна прыгать до потолка от восторга. Просто сдержанно посоветовал мне не волноваться и пообещал, что мы обязательно узнаем, зачем все это было сделано.

— Чтобы отомстить вам? – предположила я. – Возможно, это кто-то из друзей и родственников той ведьмы?

После того как Саброра сказал, что убил не ребенка, а фамильяра ведьмы – помощника, созданного темной магией, – мне стало намного легче находиться с ним рядом. Теперь он был человеком, а не монстром. Пусть не слишком-то приятным, пусть достаточно тяжелым, но все-таки человеком. И я не сомневалась, что и ему после этого признания стало легче.

— Зачем тогда запечатывать тебя? – ответил он вопросом на вопрос.

Я только плечами пожала. За окнами сгустилась тьма, слуги зажгли лампы, и мне наконец-то сделалось по-настоящему спокойно после всех приключений минувших дней.

— Почему вы никому не сказали, что это был фамильяр? – спросила я.

Саброра лишь усмехнулся.

— Я говорил. Но меня не стали слушать.

Я решила не уточнять. Наверняка смерть ведьмы использовали просто как повод избавиться от Саброры: мало ли какие там были отношения с коллегами и начальством…

Одним словом, я начала свой первый рабочий день в том состоянии, которое в любовных романах называют растрепанными чувствами.

Лука, который, кажется, не уходил домой, выглянул из-за стойки, оценил мой вид и предложил: