Книга Чаровница, страница 131 – Марьянна Кей

Все это длилось до тех пор, пока вторым порывом, взметнувшим все ткани вокруг, ко мне в душу не закралось ощущение щемящей боли и одиночества. Захотелось прогнать императора и свернуться прямо тут, среди цветных подушек, никого не видеть и просто тихо плакать, омывая душу горькими слезами. Я стала практически задыхаться от ощущения обреченности и стремления сорваться прямо с места и бежать далеко-далеко, к самому близкому существу — Леусетиусу. Чувства сменяли себя с головокружительной скорость. Остановилось все в тот момент, когда я, не заметно для себя, вскочила с кресла, и в поисках выхода стала оглядываться, сжимая руки в кулаки и не обращая внимания на боль в ушибленным мышцах.

Раанан Сиятельный, стремительно поднявшийся, навис надо мной будто скала над бушующим водопадом. Он попытался схватить меня за плечи, но я отпрыгнула, споткнулась, упала опять в кресло.

— Где мой имрит? — подавляя слезы, прошептала.

Он молчал, лишь пристально разглядывая и о чем-то думая. Вот тут мне стало страшно. Вытерев набежавшие слезы, посмотрела на императора, надеясь, что он скажет что-то хорошее. Я так устала от плохих новостей. Раанан Сиятельный не стал долго меня томить, вздохнув, странным очень знакомым нервным движением провел по волосам рукой и, наконец, сказал:

— Ты не пугайся, воздушная. — После этих слов стало только хуже, шумно выдохнув, сконцентрировалась и кивнула. — Твой зверь пока не может пока здесь быть. Он был ранен защищая тебя.

Это все было сказано предельно мягко, будто ребенку говорили, что его сломанную игрушку можно починить. А я готова уже была бежать к Леусетиусу, убедиться, что и ним все хорошо и рана не смертельна. В ведь в том сне было что-то подобное…

— Нет, я не верну тебя обратно. Почему — сама знаешь. — жестко сказал император и повернулся будто бы из неоткуда явившемуся мальчику-подростку со смуглой кожей: — Тетлай, позови Фемаля, тут срочно необходима его помочь. И передай моему брату, что я здесь. Мне нужно с ним поговорить.

— Что вы собрались делать? — прошептала.

Этот вопрос был первостепенным, но вместе с этим с раздумывала еще и над тем, как связаться с Аувелесием и узнать состояние Леусетиуса. И каким образом можно будет в максимально короткие сроки разрешить ситуацию с Диветом. Этот побег мне явно на руку не играет, но и в словах Сиятельного императора есть доля истины — меня в Фиртрике бояться и ненавидят.

Стало горько, но я собралась, решив, что достаточно уже жалеть себя, надо со всем этим делом разобраться раз и навсегда. И первым дело, мне необходимо успокоиться и перестать казнить себя за убийство. Хотя, при мысли внутри все сжималось. Закрыв глаза, все еще прислушиваясь и оставаясь начеку, потянулась к окружающему меня воздуху, ощущая, какой от тут горящий. Не такой мягкий с запахом листвы, как в Детивирелле, и не свежий, будто после дождя, как в Фиртрике. Тут он жаркий, тягучий и будто бы неподвижный. Кстати, а тут это…

— Я в Гелиорине? — в шоке задала вопрос, дернувшись и открыв глаза, повернулась в сторону окна. Правда, ничего не получилось рассмотреть из-за занавесей.

— А где ты думала? — насмешливо спросил император, сложив руки на груди, но увидев мой недоуменный взгляд, сказал: — Да, ты в столице Эланийской империи.