Книга Чаровница, страница 129 – Марьянна Кей

* * *

Что-то мокрое и холодное неприятно прикоснулось к моему лбу. Я попыталась отстраниться, сонно отмахнуться рукой. Было холодно, промозгло, очень болели ноги и было жуткое ощущение неправильности происходящего. Я задышала чаще, чувствуя гудение и неприятный звон в голове. Внезапно вздрогнула, неосознанно попыталась ударить сидящего напротив человека, вырваться и убежать как можно дальше.

Но, во-первых, из-за напряжения, ноги заболели еще сильнее и я невольно даже вскрикнула, а во-вторых, меня кто-то крепко держал за плечи, а затем немного встряхнул. Открыла глаза, и узнав, кто сидит напротив, запаниковала еще сильнее, — Сиятельный император.

Он терпеливо удерживал меня, пока я пыталась выбраться, внимательно рассматривал меня внизу вверх. Задышав часто-часто, умоляюще посмотрела на него:

— Я не хотела, клянусь, — слезы потекли из глаз, а в голове крутилось только «убийца!» — Там… он… такое говорил, — шептала сбивчиво, спрятав лицо ладонями.

Мне так было страшно, стыдно, невыносимо больно. В горле как комок появился, затрудняющий дыхание. Так хотелось проснуться и вновь оказаться в светлой комнате в Дентивирелле, зарыться лицом в густую шерсть Леусетиуса, вдохнуть аромат лесных цветов.

А руки на плечах согревали, поддерживая и отгораживая от произошедшего. Даже легче стало, будто кто-то дал сил смириться со всем. Я отняла руки от лица, подняла заплаканные глаза и посмотрела на Сиятельного императора. От был так близко, что можно даже рассмотреть золотистые пятнышки по самому краю зрачка.

— Я верю тебе, — тихо сказал император и чуть-чуть сжал руки, — Но даже моего слова будет мало, чтобы переубедить всех.

Повисло тягостное молчание. Вновь захотелось плакать, а чудное ощущение защищенности развеялось, оставив за собой горький привкус обреченности. Меня и так все бояться, а после такого и вовсе могут приговорить к смерти. И ведь они все будут правы, я — убийца, чудовище, от которого следует избавиться в срочном порядке. Шмыгнув неловко носом, попыталась отстраниться подальше, чтобы остаться наедине со своим ощущением безысходности.

— Прекрати, — император жестко встряхнул меня. На его лице была решимость и даже некая брезгливость, будто ему неприятно это проявление слабости. — Воздушная, послушай меня внимательно.

Я в удивлении смотрела в лицо мужчины, пытаясь угадать, о чем он думает, но ни одной лишней эмоции, кроме холодного презрения. Но кивнуть-то кивнула, приготовившись к худшему. Если он сейчас вынесет мне приговор, то лучше выслушать его достойно. Не думаю, что то кратковременное проявление тепла и доброты может мне сулить что-то хорошее. Наверняка, это просто из жалости.

— Я заберу тебя с собой. Если хочешь? — он сказал это так просто, а мне стало страшно. Чего угодно можно было бы ожидать, но не такого предложения. Тем более, что оно было крайне неожиданным.

— Зачем? — спросила, стараясь предугадать следующий ответ. Где-то в глубине души зажглась маленькая надежда.

— Не хочу, чтобы невиновный человек пострадал, — он откинул упавшую на лицо прядь, сверкнув зелеными глазами в нетерпении и покосился влево.

Я перевела взгляд и испуганно дернулась. На левой стене, будто нарисованный пылал переход. Единственно, что его отличало от причудливого рисунка — это бесшумное движение золотисто-оранжевых и красных языков пламени. Они даже не оставляли следов копоти. Невероятно красивое зрелище, если бы не резкое понимание того, что мне предлагают через этот проход пройти.