Книга Русалочка, фикция и раздача лещей, страница 30 – Пальмира Керлис

По палубе прокатился вопль, гости бросились врассыпную. Жрец сдернул с головы золотой обруч и побежал куда глаза глядят. Остались только самые стойкие. Или самые любопытные.

Принц стоял столбом, с его волос по-прежнему капало. Позади меня кто-то охнул. Я обернулась. Дама с короной на голове оседала на руки мужчине с посеребренными висками и короной чуть побольше. По всей видимости, королю. Он держал супругу с выражением человека, которого невозможно удивить.

— Любимый, – проворковала Ункула, простирая щупальца к Стояну, – когда я высохну, то превращусь обратно в прекрасную деву. А после нашей свадьбы останусь ею навсегда!

Стоян попятился.

— Что ты такое?!

— Я морская колдунья, – в ее голосе, все еще моем, прорезалась напыщенность. – После нашего брака я стану могущественнее и поделюсь своим могуществом с тобой. Мы будем править и на суше, и в море!

— В смысле, после нашего брака? – пискнул принц.

— После консуммации, естественно. Но ты не переживай, я буду в распрекрасном облике. В том, который ты так полюбил.

Повисла пауза. Ункула ждала. Оставшиеся на палубе гости затаили дыхание.

— Понимаешь, – пробормотал Стоян, заливаясь краской, – не получится. У меня… это… мужская немощь.

— То есть? – громко переспросил Крум. – Его высочество импотент?!

Стоян стал пунцовым, гости смущенно переглянулись. Я мысленно застонала. Ну зачем же так вслух?

Ункула багровела. Ее лицо наливалось краской гнева, щупальца хлестали по палубе, сшибая цветочные гирлянды. Еще немного – и ее просто разорвет от злости. Вот была бы победа.

— Всем вам, женщинам, надо от меня только одно, – обиженно выпалил Стоян, пятясь. – Я на тебе не женюсь… Ты меня околдовала! Неспроста я два дня назад почуял подспудное желание пойти на пристань! Ну точно наведенное…

Из горла Ункулы вырвался жуткий клокочущий звук. Стражники, выбежавшие на палубу, двинулись к ней с алебардами и пиками наизготовку. Но Ункула вскинула руки – и с пальцев сорвались жгуты пагубной магии. Темные, маслянистые, они хлестнули по стражникам, отбрасывая их назад. Корабль дрогнул и начал разворачиваться к берегу – видимо, рулевой сообразил, что надо спасаться.

Крум бережно опустил меня на палубу.

— Ну что ж, – вздохнул он, – показываю.

Его одежда затрещала и лопнула по швам. Тело вытянулось, покрылось шерстью – черной, с белесыми подпалинами. Руки стали лапами. Лицо – мордой. И на меня глянули знакомые янтарные глаза. Волкодак. Мускулистый, лохматый.

Иу… Мой муж – оборотень! Вот почему рык был звериным, а нюх – нечеловеческим. Вот откуда магия!

Теперь уже даже стойкие и любопытные гости с визгом понеслись прочь. Я услышала, как Горазд что-то кричит – кажется, «сын!» – но разбирать было некогда. Сбоку подлетел дракон. На его спине сидели пятеро в форме магической полиции. Первой на палубу спрыгнула та самая дева с газетной вырезки. Суровая, с жезлом в руке. Старший магистр магической полиции собственной персоной.

— Всем стоять, работают представители закона! – рявкнула она и вскинула жезл, посылая в Ункулу магический разряд.

Начался бой.

Полицейские маги атаковали с двух сторон – жезлы выплевывали снопы искр. Крум-волкодак наседал на щупальца, уворачиваясь от темных вспышек магии. Дракон пикировал сверху, пытаясь достать колдунью когтями. Ункула вертелась волчком, отбиваясь от всех разом.