Книга Детский доктор или Попаданка в злую мачеху, страница 240 – Лана Кроу, Елена Смертная

Я ударил кулаком по сиденью, чувствуя, как руку пронзает боль. Я должен быть сильным. Ради детей. Они верят в меня. Они зависят от меня. Если я сломлюсь — они точно этого не выдержат.

Глубокий вдох. Еще один. Я обхватил голову руками и заставил себя дышать ровно. Дракон внутри затих, но я знал — он не успокоился. Он просто ждал. Как и я.

Карета остановилась.

— Господин, приехали, — торопил меня кучер.

Я закрыл глаза и с шумом втянул сквозь сжатые зубы воздух. Моя душа болела настолько сильно, что эта боль была физической, что эта боль была невыносимой.

Я выдохнул, а потом одним рывком выбрался из кареты.

Утренний ветер ударил в лицо, обдувая следы от слез. Я снова закрыл глаза, а потом открыл. Нужно было понять, кто не спит, посмотреть, в каких окнах горит свет, но вместо окон я увидел женский силуэт.

Маленькая, худенькая девушка с темными волосами стояла прямо на крыльце. Сначала я принял ее за Еву или Нину — но нет. Это была незнакомка. Лет двадцать пять, тонкая, почти прозрачная в этом холодном свете.

Она выглядела… напуганной. Она выглядела как статуя, которая замерла напротив меня.

Я не знал ее.

Но что-то в ней было знакомым.

Ветер снова подул, разметая ее волосы. И тут я почувствовал запах… Тот самый запах, что был… был ее.

Я закрыл глаза, внюхиваясь… Дракон зарычал — он тоже почувствовал. И когда я открыл глаза, то еще внимательнее всмотрелся… в незнакомку?

Она все еще стояла неподвижно. Я тоже. Мне казалось, если я пошевелюсь — это видение просто исчезнет. Испарится.

А потом она сделала шаг. Один. Второй. Она подошла ко мне почти вплотную, и я видел, как дрожат ее руки, как слезы блестят на щеках. Она подняла на меня глаза… И ее глаза… они зеленые. Я узнал бы эти глаза из тысячи!

Я не знал эту девушку… Я ее не знал! Но я боялся, что она исчезнет, боялся даже подумать, что она… Что это она! Я сошел с ума! Я точно сошел!

Я медленно протянул руку. Коснулся ее щеки — пальцы встретили теплую, живую кожу. Я не верил. Не мог поверить. Я провел пальцами по ее волосам — мягким, темным, незнакомым. Но этот запах, этот взгляд, эта дрожь, которую я чувствовал, когда касался ее, — это была она. Я шагнул вперед, уткнулся лицом в ее волосы, вдохнул этот запах, и сердце дрогнуло.

— Ирина? — прошептал я, не веря своему голосу.

Она прижалась ко мне, и я чувствовал, как ее пальцы вцепились в мою рубашку, как она дрожит всем телом.

— Я… я Ирина, — выдохнула она, и голос ее сорвался. — Асмир… Это я…

Я зарычал, вжал ее тело в свое, стараясь впитать этот запах… стараясь впечатать ее в себя.

— Ирина… Моя Рина, — прошептал я, оторвавшись.

Она кивнула головой, и этот жест, эта улыбка… Это лицо было не ее и ее одновременно… Но я чувствовал. Это она!

— Я сошел с ума, — прошептал я.

— Нет… — всхлипнула она. — Асмир, это правда, я…

Я смотрел на нее, чувствуя, как мир возвращается на свои места. Как пустота внутри заполняется ее голосом, ее дыханием, ее любовью.

— Ты… не умерла, — сказал я, и голос мой сорвался от слез.

Она покачала головой, и слезы покатились по ее щекам.

— Я не могла умереть, — прошептала она, и в голосе ее вдруг мелькнула та самая озорная нотка, от которой у меня всегда замирало сердце. — У нас же скоро свадьба. День рождения Тита. Столько дел… умирать некогда, Асмир…