Онлайн книга «Елизавета, у нас отмена!»
|
— Какое число? — спросила она, не отрываясь от своего нового лица. — Так семнадцатое октября, Ваше Высочество. Год-то… год-то одна тысяча семьсот сороковой, слава господу… Семьсот сороковой. Маша закрыла глаза. Не «Пятерочка». Не Люберцы. Российская империя, галантный век, где за косой взгляд можно было уехать в Сибирь, а за правильный заговор — сесть на трон. Она знала об истории XVIII века ровно столько, сколько знает средний кассир из Подмосковья: было много Екатерин, одна Елизавета, все носили парики, и гвардейцы вечно кого-то свергали. Она ничего не знала о правилах игры в этом «супермаркете власти». Но она была хитрая. Ох, какая она была хитрая. Выжить на одну зарплату, когда на тебе висит недостача, кредит и Анфиса — это тренировка, посильнее любого пажеского корпуса. Она видела насквозь воров, которые пытались вернуть товар без чека, и лжецов, которые кричали про «акцию», зная, что она закончилась вчера. В коридоре послышался шум, топот ног, плач. Дверь распахнулась, и в покои вбежал молодой мужчина в мундире, каком-то невероятно роскошном, но помятом. Лицо у него было белое, как стена. — Anna! Komm ans Fenster!Анна! Подойди к окну! — он подбежал к ней, схватил за руки. — Die Wachen… Sie umzingeln den Palast! Birons Soldaten sind überall! Гвардия… Она оцепляет дворец! Повсюду солдаты Бирона! Маша посмотрела на него. Муж. Антон Ульрих. Принц-то он, может, и принц, но Маша с первого взгляда считала типаж: это был классический мамин сынок. Инфантильный, паникующий. Тот самый клиент, который, если у него карта не сработает, начинает плакать и звонить маме в очередь.»Апупеть! Я и немецкий теперь знаю!!!» — Beruhige dich \Успокойся, — сказала она ледяным тоном, выдергивая руки. — Schrei nicht. Setz dich hin. Was ist passiert?\Не ори. Сядь. Что случилось? Принц замер, ошарашенный её тоном. Та, прежняя Анна, Анна из истории, сейчас бы билась в истерике. Но Маша знала: паника — это прямая дорога к недостаче. В Люберцах паника не помогала. — Бирон… — прошептал Антон Ульрих. — Он… она… Imperatritsa, скончалась. Бирон… он… регент. Объявит себя регентом при Ванечке! Он только что прислал ко мне адъютанта, чтобы я сдал ему свою шпагу! Imperatritsa скончалась. Анна Иоанновна. Тётка. Та, которая любила стрелять птиц и держать шутов в ледяных домах. В голове у Маши начала выстраиваться схема. В её руках был «товар»: её сын, Иван, новорожденный император. В руках её врага, Бирона, была «крыша»: гвардия и бумага с подписью покойной тётки. Маша и её муж были «кассирами», у которых Бирон-директор пытался отжать выручку, обвинив в недостаче. Синдром жертвы? У Анны Леопольдовны, может, и был. У Маши — нет. Если региональный менеджер вел себя как хам, Маша не плакала, она звонила в профсоюз, писала жалобы в Роспотребнадзор и подстраивала так, что у него самого в машине находили просроченные пельмени. — Он требует шпагу? — Маша усмехнулась. — И что ты сделал? Сдал? Антон Ульрих густо покраснел. — Я… я… сказал, что это не положено… Я пришёл к тебе… — Ясно, — отрезала Маша. Муж был балластом. Бесполезным товаром, который занимал место на полке. — Иди. Собери вещи. Не все. Только самое необходимое. И не смей отдавать шпагу без моего приказа. Иди! Когда ошарашенный принц выбежал, Маша повернулась к Доротее. Старуха смотрела на неё с ужасом и… уважением. |